– Я вовсе не нахожу это чепухой, – возразил ему я. – Я считаю это крайне важным и желательным. Я последовал за вами, чтобы просить руки Элизабет.
Его рот непроизвольно открылся от удивления.
– Просить руки Элизабет? – он никак не мог поверить моим словам.
– Да.
– Но это какая–то ошибка.
– Никакой ошибки.
– Но я посчитал... видите ли, мистер Коллинз не слишком умен! Он постоянно удивляет меня какими–то нелепыми историями, и я был совершенно уверен, что это ещё одна из его глупых выдумок. Вы ведь никогда и не глядели на Элизабет! А теперь заявляете мне, что хотите жениться на ней.
– Да, именно так. Я люблю её, а что касается отсутствия внимания с моей стороны, то внимание было, просто всё происходило вдали от ваших глаз. Поэтому ваше удивление вполне понятно. Когда она гостила в Незерфилде, я почти неделю имел возможность наслаждаться её обществом – почти всё время я проводил рядом с ней. Мы снова встретились в Кенте во время её визита к миссис Коллинз, и мы лучше узнали друг друга. А совсем недавно я встретил её в Дербишире. И с каждой нашей встречей любовь моя крепла. Поэтому чувства мои к Элизабет не недавние, они родились давно и доказали свою неизменность.
– Но вы же всегда были ей неприятны, – возразил он. – Это безумие настаивать на своём при таком её неприятии.
Я улыбнулся.
– Уверяю вас, я в своем уме. Её антипатия давно ушла, я уже попросил её выйти за меня замуж, и она согласилась.
– Согласилась, – повторил мистер Беннет упавшим голосом.
– Ну, а поскольку оба мы желаем одного, то нам не хватает только вашего благословения, чтобы назначить дату свадьбы.
– А если я не дам его?
– Боюсь, мне придется жениться на ней без вашего согласия.
Он смотрел на меня так, будто не мог поверить, что я говорю это всерьез.
Затем, окончательно собравшись с мыслями, он заключил: – Если всё обстоит так, как вы говорите, и Элизабет действительно хочет выйти за вас замуж, вы, конечно же, получите моё согласие и благословение. Но я хотел бы услышать это от неё самой. Пригласите её ко мне.
Я вышел от него и направился к Элизабет. По выражению моего лица она поняла, что согласие получено.
– Он хочет поговорить с вами.
Она кивнула головой и, не сказав ни слова, вышла.
Наши действия привлекли внимание миссис Беннет, которая всё это время была занята Джейн и Бингли.
– Куда это пошла Лиззи? – Заинтересовалась она.
– Не знаю, – ответила Джейн, хотя по лицу её можно было понять, что она догадалась о смысле происходящего.
– Она извинилась, уходя. Наверное, устала выслушивать этого неприятного джентльмена, – прокомментировала в полный голос миссис Беннет. – Я не в претензии. Есть вещи поважнее, Джейн, тебе нужно новое платье для свадьбы. Какого цвета ты бы хотела? Я выходила замуж в синем, – предалась воспоминаниям она. – Довольно красивое, по моде тех лет – с широкой юбкой и зауженным лифом. Необходимо, чтобы твоё было не хуже. Я бы остановилась на атласе и фламандских кружевах.
Джейн взглядом извинилась передо мной и повернулась к матери, но я почти не слышал рассуждений миссис Беннет. Меня занимало только то, что происходило в библиотеке. Мне показалось, что Элизабет отсутствовала вечность. Что сказал ей отец? Неужели необходимо столько времени, чтобы убедить его в своих чувствах ко мне?
– Я заметила, что красота свадебного платья никак не гарантирует последующего счастья в семейной жизни, – решила поделиться с нами Мэри, оторвавшись ненадолго от своей книги. – Всё это суть проявление тщеславия, направленное на то, чтобы заманить невинную женщину и подтолкнуть её на скользкий путь искушения.
– Ах, Мэри, помолчи, никто тебя не спрашивает, – миссис Беннет не скрывала своего раздражения. – Когда найдешь себе хоть какого–нибудь мужа, тогда сможешь поговорить о сути свадебных платьев, сколько тебе будет угодно.
Мэри обиженно умолкла.
– Когда я буду выходить замуж, у меня будет атласная нижняя юбка и кружевная верхняя, – решила проявить себя Китти, – и я не стану сбегать со своим мужем и потом начинать свою жизнь с ним на лондонских задворках.
– Помолчи, Китти, – потребовала миссис Беннет, а потом повернулась к Бингли и поинтересовалась с любезной улыбкой, – А что вы наденете, мистер Бингли? Синий сюртук или черный? Уикхем был в синем. Мой дорогой Уикхем! – и она вздохнула. – Такой красивый мужчина. Но до вас ему далеко.