Я поймал смущенный взгляд Бингли. Возможно, имей Уикхем пять тысяч годовых, ему было бы позволено быть таким же красавчиком, как Бингли.
– Я надену то, что понравится Джейн, – ответил он.
Да где же Элизабет? Моё нетерпение росло.
Но тут она вернулась в комнату, и её улыбка говорила мне, что всё в порядке.
Вечер завершился спокойно. Я получил ставший привычным холодный кивок от миссис Бенннет, когда прощался, и задумался, какой же прием ждет меня завтра. Губы Элизабет были плотно сжаты, и было ясно, что она не ждет ничего хорошего от предстоящего разговора с матерью.
– К этому часу завтра всё закончится, – напомнил я себе.
Она только кивнула, прощаясь с нами.
– Отец дал согласие? – в нетерпении спросил Бингли, когда мы вернулись в Незерфилд.
– Да.
– Мы с Джейн уже договорились о дате. И мы подумали, что неплохо было бы устроить двойную свадьбу.
Мне идея пришлась по душе.
– Я согласен. Если Элизабет не будет возражать, так и сделаем.
8 октября, среда
Ранним утром мы опять были в Лонгборне.
– Мистер Бингли, – коротко поприветствовала его миссис Беннет. Потом повернулась ко мне. Я увидел, как напряглась Элизабет. Но взгляд её матери был полон благоговения, и она с придыханием выговорила: – Мистер Дарси.
От холода в её голосе не осталось и следа. Казалось, она всё ещё не может прийти в себя. Я поклонился ей и уселся рядом с Элизабет.
Мы провели приятное утро. Миссис Беннет под каким–то предлогом удалилась наверх, захватив с собой младших дочерей, и мы с Элизабет могли свободно разговаривать. Когда подали обед, миссис Беннет усадила меня рядом с собой, Элизабет села с другой стороны.
– Попробуйте голландский соус, мистер Дарси, – предложила мне миссис Беннет. – Вы ведь любите соусы.
Я оглядел стол и обнаружил, по крайней мере, шесть соусников. Я было отказался от голландского соуса, но тут увидел, что Элизабет умоляюще смотрит на меня, и ответил миссис Беннет любезностью на любезность.
– Благодарю вас.
И я взял немного голландского соуса.
– А бернез? Я сделала его специально для вас.
Я не был готов к сопротивлению, и ложка беарнского соуса оказалась рядом с голландским.
– И немного соуса порто? – её любезность не знала предела. – Хотя бы немного. Повар старался специально для вас.
Я взял соус порто и с тоской оглядел свою тарелку. Поймав взгляд Элизабет, я увидел, что ей весело и она только что не смеётся вслух.
Мне пришлось добавить ещё соуса бешамель, горчичного и сливочного, после чего я получил возможность спокойно съесть моё необычное блюдо.
– Вам понравился обед? – миссис Беннет была полна внимания к моим вкусам.
– Да, благодарю вас.
– Именно к такому вы привыкли, мне кажется.
Если честно, то вовсе не к такому.
– У вас, наверное, два или три французских повара, не так ли?
– Нет, у меня только одна кухарка, и она англичанка.
– Она готовит для вас в Пемберли?
– Именно.
– Пемберли, – непринужденно поменяла тему миссис Беннет. – Как величественно звучит! Я рада, что Лиззи не приняла предложение мистера Коллинза – его пасторский домик не идёт ни в какое сравнение с Пемберли. Уверена, что камин там поболее, чем даже в Розингсе. Во сколько он вам обошелся, мистер Дарси?
– Даже не могу вам сказать.
– Наверное, в тысячу фунтов, а может и более.
– Должно быть, не просто следить за ним, – включился мистер Беннет. – Даже в Лонгборне не просто с постоянно случающимися ремонтами.
Завязался разговор о поместье и проблемах с хозяйством, и я нашел в лице мистера Беннета очень разумного собеседника. Может, он и не на высоте в том, что касается отношений в семье, но в остальном он выглядел человеком компетентным и ответственным.
Он заслуживает прощения за все свои чудачества, поскольку именно он воспитал Элизабет. Её живость и жизнерадостность не нашли бы развития при другом отце и другом образе жизни.
Я решил, что надо освободить Джорджиану от надзора и влияния гувернантки или компаньонки, чтобы позволить развиваться её собственному характеру. Думаю, что Элизабет поддержит меня.
10 октября, пятница
Элизабет решила докопаться до причин моей любви к ней.
– С чего это началось? – спросила она. – Я представляю себе дальнейший ход, но что послужило первым толчком?
Я задумался. Когда же зародилась моя любовь к ней? В те мгновения, когда она насмешливо посматривала на меня на балу? Или когда она, несмотря на грязь и дождь, пришла к больной сестре? Может, когда она не стала мне льстить вслед за Кэролайн по поводу моих писем? Или когда она, в отличие от других дам, не старалась изо всех сил привлечь моего внимания?