То же самое я сказала в тот раз, когда в семь лет он прыгнул с высоченной стены и сломал ногу. Я посмеивалась, когда читала бумагу, как будто мы на другой же день о ней забудем и снова будем играть как ни в чем не бывало.
Но когда я хотела заглянуть ему в глаза и сказать: «Да ладно, шучу, не обижайся, пожалуйста», – помню, что глаза его куда-то подевались. Точнее, глаза-то были на месте, но будто задернуты шторами.
Я даже сказала вслух:
– Эй, я пошутила, все образуется…
Но он уже отвернулся и двинулся прочь. И я подумала тогда: «Не настолько мы теперь близки, чтобы вот так шутить».
– Эй, держи! – позвала я, протягивая листок. – Надо, наверное, отдать родителям.
Парень обернулся, выхватил его и ушел к себе, за гору, а потом, когда я звонила, не брал трубку, и я бросила названивать.
По школе прокатился слух, что Куп завязал с бейсболом, ну а я не стала уточнять. Молчание между нами росло; на единственном уроке, где мы пересекались, он пересел от меня на другую парту, а вскоре у него появился «Шеви Блэйзер», а я перебралась в папин грузовичок, и нам уже не надо было ездить в школу на одной машине.
Когда я вышла из туалета, не ожидала обнаружить у его двери Купа.
– Все в порядке? – спросил парень, и я не сразу поняла, ко мне ли он обращается, уставившись в экран телефона.
– Да! В полном.
Бросив через плечо «Спасибо», я пошла дальше, но Куп остался стоять.
– Эй, погоди, – позвал он меня. – Я иду проветриться. Пошли со мной?
– Эээ… хмм…
Я замерла, оглядела его. В церкви Куп выглядел инородным телом – я, конечно, тоже, но по-другому. Я, по крайней мере, была в платье (больше похожем на просторную рубашку), а он – в майке с надписью «ВСЕ В КАЙФ» (что именно «в кайф»?), мускулы как у супергероя с картинки, медово-рыжие волосы, которых словно и не касалась расческа, отросли почти до самых плеч. Но это был тот же Купер, с которым мы играли вместе долгими летними днями, ходили друг к другу домой обедать, плескались в заполненном водой карьере, дрались из-за последней бутылки лимонада «вишня-ваниль» в страффордском универмаге.
– В запасе у нас… – Куп глянул на экран телефона, – минут двадцать.
– Отлично.
Я вышла следом за ним в прохладу весеннего вечера, и мы уселись на одну из скамеек, стоящих кругом перед церковью, в тени огромного белого креста. Куп достал из кармана пачку сигарет.
– Во имя Отца и Сына и Святого Духа… – начала я.
– Аминь, – подхватил Куп, щелкнул зажигалкой, и мы засмеялись.
Мы оба молчали, пока он курил.
Да я и не знала, о чем с ним говорить.
– Ну, как жизнь? – спросил Куп, выпустив дымок.
– Ммм… нормально.
– Угостить?
– Нет уж!
– Как хочешь… думал, может, ты уже не такая правильная, ну, и все такое… – добавил Куп с утробным смешком – он всегда так смеется, когда понимает, что пошутил неудачно.
– Мне не нужно покурить, чтобы расслабиться, – отчеканила я, словно цитирую брошюру о вреде наркотиков, но я и на самом деле так считаю.
– И что же делает Сэмми Маккой, чтобы расслабиться? – полюбопытствовал Куп.
– Смотрю «Западное крыло». Или навожу порядок в комнате. А иногда…
– Так почему ты плакала? – перебил Куп.
– Во-первых, не перебивай. Уж кто-кто, а ты-то знаешь, как меня это бесит.
– Что ты хочешь этим сказа… – начал он, но сразу все понял и осекся.
– Отвечаю на твой вопрос: я плакала, потому что… – И тут я вспомнила, как чуть раньше встретила его в коридоре, а на нем гроздьями висели девчонки. – Не скажу, тебе неинтересно.
– А вот и нет, интересно.
– Ну ладно… – Я вгляделась в его лицо, пытаясь угадать, что у него на уме. – Но о таком не расскажешь.
– Почему?
– Может, у меня просто месячные, какая тебе разница?
Куп фыркнул. Даже при свете фонарей было видно, как он покраснел.
Вот почему мне трудно заводить друзей. Пустая болтовня мне противна, так и тянет стену кулаком прошибить. Если уж я говорю, то каждое мое слово имеет значение. Как-никак, мы целых четыре года не общались, и теперь я не знаю, правда ли Купу интересно, почему я плакала, или ему просто нужен повод для разговора. Но мне сейчас не до светской болтовни. Только не сегодня.
– Ну вот, я тебя смутила, – сказала я.
– Я живу с женщинами. Месячными меня не удивишь.
– Дело не в месячных.
– Не надо мне объяснять.
– И не буду.
– Но я же спросил.
– Почему? – поинтересовалась я.
– Потому что с тобой что-то стряслось.
– Откуда ты знаешь?