Шелесьт травы
Что это? Шаги, а может чей-то бег, или шорох... Это особый мир, который не познать человеку, который можно лишь представить. Мало кто знает, что именно происходит в траве, о чем говорит таинственный шорох, когда ветер перебирает колоски, как я его волосы. Это нежность, мягкость, и одновременно упругость, оставляют на кончиках пальцев самые нежные прикосновения, ощущения спокойствия, как-будто волны моря летней порою ласкают нашу кожу. Это не передаваемое ощущение. Вряд ли можно испытать подобное, если бы не колоски. Они грубее, и их шелест гораздо громче, чем шорох его волос. Но это особый мир, но не настолько уникален, как мир в его волосах. Он наполнен разными ароматами, самыми таинственными помехами звуков, но даже это не заменит мне запах его волос. Он наполнен чем-то родным, тёплым, будто своим. Это не хочется отпускать, а хочется вдыхать вновь и вновь. Хочется касаться этих тоненьких, мягких струн, которые издают особо тихую музыку, которая слышна лишь моему сердцу и моей душе. Его волосы подобны тем самым травинкам, которые в ночи, под ясным лунным светом, трепетно колыхают в колыбели ночь, но его волосы поют тише, качая мои сны...
Лес
Она сказала, что знает, где хранятся все тайны. И повела его в лес, в самую глушь, где было тихо, как на дне океана, и едва слышались их голоса, но зато отчётливо было слышно пение птиц, и песни ветра. Даже ор был здесь глухим, меняя черты своего характера по несколько тысяч раз в секунду. Ветер был здесь повсюду. В верхушках сосен, он чувствовал власть листьев, а внизу, в самой глубине трав, он играл тихую серенаду, которую просто невозможно ни с чем спутать. Он посмотрел на неё, и сказал: —Ну это же вовсе не лес... — А что же тогда?— удивлённо, с нотками страха в голосе спросила она — Это же твои глаза... — Глаза? — Да, глаза... Они такие же изумрудные, как и листья этих сказочных деревьев, и в них хранится гораздо больше тайн чем в этом лесу... У каждого из нас свой лес, в котором хочется заблудиться, будто нарочно не найти нужной трапинки, или даже случайно не туда свернуть. Это наша любовь, наш человек, в котором мы теряется, растворяясь в его глазах, растворяясь в его дыхании, витая с ним в облаках... В лесу любят гулять одинокие, которым негде раствориться и заблудиться. Они намеренно ищут отговорки, якобы там воздух свежее, хотя на самом деле им просто нечем дышать. Нам следует в ком-то заблудиться, чтобы жить, в ком-то раствориться, чтобы дышать, и не искать то самое заблуждение в лесу, который манит своим изумрудным сиянье зелёных листьев на солнце, и особо тонкой музыкой сухих травинок средь мокрой земли. Каждому следует найти свой лес...
Дождь
Дождь... И как тебя можно не любить? У тебя особый тон голоса, ты можешь многое рассказать о каждом. Ты будто бы знаешь все до мелочей, можешь напомнить о том, что люди пытаются забыть годами... Своими томными стуками по крыше, ты пытаешься особо что-то выразить, это будто стуки прошлого в настоящее. Ты можешь напомнить как о грустном, так и о приятном, которое хочется помнить вечно, которым живёшь, которым дышишь... Ты жесток и мил одновременно. Можешь намочить до простуды, а можешь принести столько радости влюбленным, которые ждут тебя, чтобы поцеловаться в твоём присутствии... Ты можешь вскружить голову, а можешь и ранить, прям как любовь, которую люди порой тоже не понимают. Но почему? Все просто. Не все понимают язык дождя, его шепот, как и шепот любви, потому, что не хотят прислушиваться к себе, понять себя... Дождь не слышат и не понимают лишь те, которые не любят и не хотят слышать и понимать себя. Те, которые ненавидят себя. Они боятся дождя, как и своих чувств, как и боятся молнии — любви дождя. Счастливый дождь тот дождь, который с молнией. И лишь одинокий дождь несчастный, это слёзы неба, которые порой мешают людям. Но никто не думает, почему небо плачет? Ведь оно такое большое... Но ведь и большие люди плачут, плачут, когда в сердце пустота, когда одиноко... Может, дождь и небо просто хотят, чтобы их услышали, и стали понимать?...