— Как это вообще произошло? — наконец Милтон выдохся и начал думать адекватно.
— Я не помню. Я вчера перепил немного.
— Немного так, совсем чуть-чуть, до полной невменяемости.
— Хватит уже меня подкалывать. Что делать-то?
— Нужно вспоминать.
— Как?!
И тут мы все втроем повернулись к стоящему на возвышении думосбору.
— Хм, можно попробовать.
Я подошел к омуту памяти и поднес к виску палочку. С ювелирной точностью выделил фрагмент памяти, который представлял для меня темное пятно. Отняв палочку от виска, я потянул за ней нить воспоминаний и небрежным жестом стряхнул ее в чащу.
Слегка проведя палочкой по кругу, я активировал думосбор. Затем повернулся к Альбусу и Алексу.
— Может вместе посмотрим? Что-то мне не по себе.
Они синхронно кивнули и подошли ко мне. Мы нырнули в Омут, чтобы увидеть первым как раз тот момент, когда я аппарировал из «Кабаний головы» за вещами.»
Малфой задумчиво смотрел на Перси, а затем произнес:
— Я, конечно, помню, что Северус был пьян до синевы, когда принимал Метку. Я тогда еще подумал, что он выпил для храбрости. Но я даже предположить не мог, что он не в состоянии вспомнить, как вообще ее принимал. И что, неужели он ничего с Поттером не сделал? Не дергайтесь, Поттер, я имею в виду вашего отца. Поттер? Поттер! Принесите кто-нибудь водички, здесь Поттеру плохо! Ну вот, приходите уже в себя, не маленький же вы в конце концов. Ну подумаешь папа — дурак, а мама — э... Родителей не выбирают! Успокоительное есть у кого-нибудь? Уизли, продолжай.
Глава 36. Лучше бы не вспоминал
«Слегка проведя палочкой по кругу, я активировал думосбор. Затем повернулся к Альбусу и Алексу.
— Может вместе посмотрим? Что-то мне не по себе.
Они синхронно кивнули и подошли ко мне. Мы нырнули в Омут, чтобы увидеть первым как раз тот момент, когда я аппарировал из «Кабаний головы» за вещами.
Мы приземлились в саду моего, уже бывшего дома. Второй я тем временем поднимался с земли, видимо, устал во время аппарации. Бедняга. Поднимался я довольно долго. Просто встать мне мешало земное притяжение, поэтому, побарахтавшись немного, это абсолютно пьяное нечто перевернулось, встало на колени и поднялось, опираясь на руки. Затем я немного постоял, определяя направление движения, и отправился в дальний путь к входной двери по зигзагообразной траектории.
Подойдя к двери, моя невменяемая копия замерла на пороге, затем, достав палочку, почесала ею затылок и… засунула ее обратно в ножны. Причем, вложить палочку на место мне удалась далеко не сразу. Раза с восьмого, если быть точным. Снова длительное стояние возле двери. Мы, которые настоящие, стояли за спиной у меня из воспоминаний, и терпеливо ждали, что же будет дальше. Я уже грешным делом подумал, что моя копия заснула, когда наконец-то она встрепенулась (копия я имею в виду) и несильно размахнувшись, одним ударом высадила дверь. Скорее всего даже дверь что-то имела против своего бывшего хозяина, потому что ничем другим, как подлостью, её резкое распахивание назвать было нельзя. Я, видимо, не ожидал такого, потому что буквально рухнул за порог. Дальнейшее напоминало только что увиденное в саду. Поднимался я наверное еще дольше. Зато, когда поднялся, целенаправленно двинулся по направлении к лестнице. Интересно, что я хотел забрать со второго этажа? Мы им практически не пользовались. Там была будущая детская, да несколько гостевых комнат. Плохо, что думосбор не транслирует мысли. О причинно-следственных связях приходилось только догадываться.
Тем не менее, я зачем-то потащился наверх, сбивая по дороге все, что попадалось мне по пути. Где-то на середине лестницы я столкнулся с Поттером. А ведь в письме я предупреждал, что желаю ненадолго остаться в бывшем доме в одиночестве. Не знаю, что уж я подумал тогда, скорее всего принял Поттера за пьяный бред, потому что я как-то легко, на ходу, словно отмахнувшись, обездвижил любовника моей бывшей почти жены, несколько секунд простоял над его неподвижным телом, наморщив лоб, видимо пытаясь сообразить, что это за препятствие образовалось на моем пути. Затем, просто переступив через тело, я пополз дальше.
Перед дверью в будущую детскую я ненадолго остановился. Через пару минут я все-таки вошел в комнату. Вышел на середину, а затем… Затем я просто разнес будущую детскую вдребезги, а потом сполз по стене на пол и просто сидел, глядя на эти руины, сжав кулаки и размазывая по лицу пьяные и злые слезы. Моя пьяная истерика длилась минут десять. После чего я поднялся, вытер лицо, весьма небрежным движением восстановил комнату, вернув ей первоначальный вид. Ух ты, да я крут! В трезвом состоянии у меня вряд ли получится нечто подобное. А затем я аппарировал прямо из комнаты, обратно в «Кабанью голову». Из дома я не забрал ни одной вещи.»