— Вот видите, он сам признает, что хреновый учитель.
— Молодой человек, я никогда не вмешивался в учебный процесс Северуса, но за всю его преподавательскую карьеру был только один студент, который завалил СОВ по зельям.
И тут Драко подал голос:
— Да было безопаснее сдать зелья, не смотря ни на что, чем потом держать ответ перед нашим деканом. Он воспринимал несдачу зелий как личное оскорбление.
— Да чего вам было бояться-то, вы же со Слизерина.
— Вот именно! Читай, Уизли.
«На собрания я всегда опаздывал. Всегда! Потому что единственное, что удалось сделать с Меткой — это настроить ее на вызов. Да и то, вызов чувствовался как легкое покалывание после продолжительного призыва. И каждый раз я отговаривался тем, что вот конкретно в этот момент, я находился в антиаппарационной зоне. Судя по всему, антиаппарационная зона находилась на территории всей магической Британии. Или Лорд думал, что я вообще не умею аппарировать и добираюсь до места встречи чуть ли не маггловским общественным транспортом? Вот так вот: летать умею, а аппарировать – нет. Каждый раз он верил в этот бред. Как и в тот бред, что, вот именно сегодня, я не смог встретиться с Альбусом. То его в школе нет, то Филч не пустил, то звезды не так сошлись. А самое главное, меня ни разу даже не пытались наказывать. Что не добавляло ко мне любви со стороны остальных Пожирателей. За исключением Люциуса. Того тоже ни разу, на моей памяти, не наказали.
Однажды, по секрету, Малфой мне рассказал, что творилось после той ночи незабываемой, но всеми забытой, когда своих верный слуг Риддл нашел голыми на поляне вперемешку с голыми же аврорами. А мы с ним оказались в таком фаворе, потому что нас там в этот момент не было.
Я тогда попросил Люциуса рассказать поподробнее, что же потом произошло, а в обмен я показал ему то, что было до того, как.
Малфой тогда спросил:
— А нецензурную лексику оставить?
— Постарайся опустить.
— Тогда он промолчал.
— И долго он молчал?
— Часа три. Из его молчания стало ясно, что нашел он эту в крайней степени компрометирующую картину вместе с Аластором Грюмом. Они ничего друг другу не сделали, только, зыркнув на оппонента, принялись отсортировывать своих людей. Судя по тому виду, в котором находились наши, сортировка шла исключительно по наличию Метки.
— Так постой, а почему я при этом молчании не присутствовал?
— Так тебя и не вызывали. Меня, собственно, тоже, однако дело происходило в моем доме, так что я стал свидетелем данного интима.
— Ты что, подслушивал?
— Конечно же нет. Я караулил возле двери, чтобы никто Лорду не помешал. Я же не виноват, что двери такие тонкие.
— А Лорд тебя об этом просил?
— Я преданнейший слуга Темного Лорда. Ему не нужно просить меня о подобных мелочах. Кстати, он немного применил легилименцию. Поздравляю. Твоя «Авада» его впечатлила. Он даже тебя в пример ставил. Правда он понял, что ты начал кидаться непростительными в тот момент, когда прибыли авроры, и, поняв, что превосходство на их стороне, ретировался. Я был вместе с тобой.
Что-то я подобного в собственных воспоминаниях не видел. Ну да Мерлин с ним.
— А где твой прекрасный друг, кстати?
— Северус, не начинай. Я понятия не имею о ком ты говоришь! Сколько можно об одном и том же, тебе что, не надоедает?
Я немного подумал, а потом ехидно произнес:
— Нет.
И под ругань Малфоя со смехом аппарировал.
Моя семейная жизнь, если можно ее так назвать, как-то не задалась.
Фрай, как я и предполагал, ничего не помнила о нашей свадьбе. Потом, когда она пришла в себя и перестала швыряться в меня посудой, мы пришли к выводу, что ей нужно все обдумать. Из всего моего состояния она забрала только ключи от квартиры в Лондоне. В сейфы, по отчетам Грипкуфа, она не заглядывала ни разу. Вообще, по настоянию Алекса, наш брак держался в строжайшей тайне. И все из-за моей Пожирательской деятельности. Нет, наличие у меня супруги не расстроило бы никого, ну, разве что, Эйвери, но жена — магглорожденная у одного из преданнейших и любимых слуг Волдеморта, выглядела бы, мягко говоря, странно. Узы, которыми связал нас пьяный Аберфорд, были нерушимыми и полностью попадали под категорию «пока смерть не разлучит нас», поэтому и мне и моей жене необходимо было смириться с этим положением вещей. Так как мы работали вместе и часто сталкивались в Отделе Тайн, я решил немного поухаживать за Фрай. В конце концов, я не монах, и у меня тоже есть определенные желания, а измена – это не для меня. Это подло по отношению к женщине, которая невольно оказалась со мной связанна. Так что у нас теперь конфетно-цветочный период. То, что он происходит после непосредственно женитьбы, меня не сильно волнует. Я часто остаюсь ночевать у Фрай, но до полноценной семейной жизни дело пока не дошло. Я, после Лили, боюсь повторения. Чего боится Фрай, я не знаю, но она не настаивает на моем постоянном пребывании на своей территории. Не знаю, чем все это кончится, но я постепенно начинаю привыкать к ней. Нет, я не люблю ее, но она уже мне небезразлична. Порву любого, кто посмеет косо на нее взглянуть. А может, это и есть любовь?