— …! ….! … … …!!! 50 баллов с Гриффиндора! — хоть что-то печатное он выдал в своей тираде, — мистер Блек это очень низко! Свои шуточки переносите на своих друзей! Две недели отработок у Филча! — застывший как красный оловянный солдатик, Блек недоумевающее смотрел на профессора. Бедный, он даже не знал, за что его наказали. Но мне его жалко не было. Данное происшествие ненадолго скрасило мое ухудшающееся с каждым днем настроение. Больше эту шутку никому применить не удастся. Не знаю, какие выводы сделал Альбус, но уже на следующий день во всех классах стулья были заменены на массивные скамьи.
Буквально на следующий день моя темная душонка потребовала продолжение экспериментаторской деятельности, и я отправился в туалет Миртл. Вооружившись очередной небольшой коробочкой с надписью литий, я решил провести эксперимент в гордом одиночестве. Мало ли что. Как требовали инструкции, кусочек лития полетел прямо в унитаз. Красота то какая. Я заворожено смотрел, как он начал свое движение. Это же надо, никакой магии, а такой эффект. Скорость вращения лития стала набирать обороты и в этот момент дверь кабинки открылась, и ко мне протиснулись сразу трое. Люпин предусмотрительно остался снаружи. Меня это немножко напрягло, не могли трое мальчишек совершенно случайно зайти в женский туалет. Следят они, что ли за мной?
— А что это, у нас тут Нюньчик делает, — ну и противный же у Петигрю голос! Поттер с Блеком схватили меня за плечи с двух сторон, вытолкнули меня из кабинки, причем получилось так, что я упал и по гладкому кафелю откатился к раковинам. Ударившись об край, я умудрился рассечь кожу на лбу. Ну и кровища же хлестанула! А в это время не в меру любопытные гриффиндурцы склонились над моим экспериментальным унитазом. По моим расчетам литий должен был набрать максимальную скорость вращения буквально сейчас. Ой, что сейчас будет! Вопль, который издал Поттер, закономерно привлек в туалет половину преподавательского состава во главе с профессором МакГонаглл. Перед ними открылся восхитительный вид: я лежащий на полу под раковиной и весь залитый кровью. И эти…трое все в дерьме, особенно досталось Петегрю. Нет, если это не апофеоз гриффиндорского идиотизма, то я извиняюсь. Итог: чистка всех мужских туалетов и конкретно этого женского. Ну и разумеется, снятие баллов. На вопли Блека, протягивающего руку в мою сторону, никто традиционно не обратил внимание. А вот на меня они внимание обратили, точнее на мою окровавленную физиономию. Итог: снова снятие баллов с Гриффиндора за мою избитую тушку. Что с ними сделала профессор МакГонаглл я не знаю, потому как причитающая мадам Спраут увела меня в больничное крыло. Мой Факультет встретил мое возвращение аплодисментами. Все кроме Малфоя сочли своим долгом подойти и пожать мне руку. Только мой староста, подойдя ко мне, поднял за подбородок мое лицо и долго рассматривал уже почти невидную царапину.
— Тебя что, за порог гостиной вообще отпускать одного нельзя? Может няньку, какую приставить? — я как представил, что за мной будет постоянно таскаться кто-то наподобие Крэба или Гойла, то чуть сознание не потерял!
— Люциус, какая нянька? Ты что, разве не заметил: чем меньше повреждений у Снейпа, тем больше баллов, снятых с Гриффиндора. И как ему это удается? — хмыкнул Нотт. И правда, как? Я ведь не прилагаю никаких усилий! На общем внеплановом собрании было постановлено, что пока мои разборки с грифами ограничиваются моим курсом, в них никто вмешиваться не будет. Как только они попытаются привлечь другие факультеты, либо старшие курсы своего, отвечать грифам придется по всей строгости. На том и порешили.
Настроение портилось ни по дням, а по минутам. Особенно стали раздражать хлопанья дверьми некоторых наших преподавателей. В частности, Минервы МакГонаглл. Ее эффектные появления в классе, сопровождающиеся грохотом открываемой двери, видимо, действовали на нервы не только мне. Однажды даже я стал свидетелем, как кто-то из Гриффиндорцев, кажется, это был Люпин, попросил профессора обращаться с дверью все-таки поаккуратнее, за что и был награжден десятиминутной отповедью. Я решил совершить благое дело. А именно, отучить профессора от этой вредной привычки. Подошел я к делу творчески. В моем богатом арсенале маггловских штучек были обнаружены порох, капсюли от оружейных патронов, а также фигня, называемая канцелярскими кнопками. Обмотать тонкой бумагой с насыпанным на нее порохом капсюль, прикрепить к нему кнопку, и все это осторожно приклеить к двери — было делом двух минут. Оставалось только зайти в класс и ждать результата. В этот раз появление профессора трансфигурации было, я бы даже сказал, феерично. Грохот, вспышка огня и поваливший черный едкий дым, я думаю, что навсегда отучили МакГонаглл хлопать дверьми, причем, не только классными. Самое смешное было то, что у нее оказалась виновата знаменитая четверка. Она даже разбираться не стала. Думается мне, что фраза «минус сколько-то там баллов с Гриффиндора», напрочь въелась в мой мозг. Наказание она им придумала страшное: дополнительные занятия по трансфигурации ежедневно. Думаю, им будет чем заняться ближайшими вечерами. Так они, глядишь, еще лучшими учениками станут, кроме меня естественно.