Взрыв!
А за ним – сон. Будто отключили рубильник.
Я даже не успела выключить телевизор.
Утром я проспала на работу. Начальство осталось недовольно. А вечером, по дороге домой, какой-то мужчина предложил мне помочь донести тяжелые хозяйственные сумки.
Мы занялись сексом прямо в прихожей.
Лишь после этого я узнала, что его зовут Егор.
Потом их были десятки: Иваны, Валентины, Арнольды, Стасики.
Иваны, Валентины, Арнольды, Стасики.
Иваны, Валентины, Арнольды, Стасики.
Эти долбанные имена прессовали меня.
Не знаю, сколько я не выходил из квартиры.
Не знаю, сколько мелькнуло дней и ночей, а мелькали они будто придорожные столбы, когда жмёшь по трассе.
Не помню, сколько раз разрывались мои телефоны.
Помню однажды очнулся среди разбросанных бутылок, а из зеркала на меня тупо таращился небритый бомжара. Я швырнул в него бутылку и сунул голову в ледяную воду.
Лишь после этого до меня долетел звон бьющегося зеркала, а рассыпающиеся осколки превратились в обрывок тетрадной страницы со словами:
«Меня насиловали со всех сторон»
Той ночью меня насиловали со всех сторон.
Будете читать дальше?
Спасибо за терпение.
Однажды моя коллега по работе пригласила меня обсудить бухгалтерские отчёты за парой бокалов пива. Оказалось за соседним столиком так же обсуждали пару бокалов пива пара малолеток.
Ну, просто сбивающая с мыслей пара малолеток.
Да, моя пьянеющая неприступность излучала в рассудок некоторые сомнения. Но пропитанные тренировками тела заставляли мороженное таять.
Да, они оставались малолетками. Но они оставались малолетками не познанными на вкус.
Какое-то время мы переглядывались с одним из них. А когда моя коллега попросила официантку принести счёт, малолетки предложили присесть за их столик.
Моя коллега засомневалась, но я уговорила её, пообещав с утра закончить разборы полётов с отчетами.
Мы переместились к ним за столик.
После очередной порции пары бокалов переместились к одному из них. Домой.
Если это можно назвать домом.
Нас привезли в общагу. Моя коллега тут же сбежала. Но мне было всё равно. Точнее мой пропеллер вышел на максимальные обороты и я решила тряхнуть ... или трахнуть молодстью.
Мы вошли в комнату и не включая свет ринулись во все сладко приторные.
Меня завалили на пол и сорвали одежду. Всю. Кроме белых носочков. Я даже не успела включить внутренний секундомер. Я не сопротивлялась. Просто обмякла и всё. Очень хотела узнать: на что способны активные намерения этих мускулистых тел?
Меня насиловали со всех сторон: вместе, по очереди, с перекурами, с соседями по общаге, в извращенной и изощренной форме.
Нет. Я не чувствовала себя тряпкой. Или подстилкой. В какой-то момент я даже заскучала и мне всё это надоело. Никакой фантазии у мальчиков. Пошла в атаку. С творческим рвением проглотила те самые их активные намерения, а за тем добила своей изощрённостью мускулистые тела до состояния подстилок и тряпочек.
В общем, ни свет ни заря мой пропеллер заклинило, их мышцы снова включились, меня погрузили в машину и выбросили где-то за городом.
На работу я вышла через пару недель. Меня встретили косые взгляды сотрудников и недовольный начальник. Он долго говорил о серьезном подходе к работе, значимости его фирмы на рынке и годовом отчете. Затем простил мою оплошность, подошел ко мне и погладил по ягодице. В ответ я съездила ему по физиономии.
- Зря, - с полнейшим спокойствием констатировал он и сел обратно к себе в кресло, - а могла бы быть главным бухгалтером.
Через десять минут я стала безработной.
Я сгреб в кучу бутылки, собрал разбросанные по полу обрывки тетрадных страниц и начал примерять их один к другому.
Шестая страница, наконец, поддалась.
Я готов был выкопать из-под земли ее коллегу, чтобы найти тех двух выродков, закатать их под асфальт и прибить руки начальника гвоздями к столу. Но когда ворвался в кабинет той самой коллеги, сообразил: «Какой бухгалтер? Она всю жизнь работала на телевидении!».
Уже две недели я не выходила из дома. Собственное тело вызывало тошноту. Я изрезала ножницами все свои эротичные трусики, лифчики, чулки. Больше всего досталось поясу для чулок. Тошнило от телевизора и телефонных звонков родителей. Я лежала, завернувшись в одеяло, и день за днем тупо смотрела в стену. Мысли о будущей работе делали меня совершенно больной, а воспоминания о прошлом гнали в шею из дома. Я пересилила себя и всё же купила рекламную газету. Второй телефонный звонок – и меня пригласили на собеседование.
Беседовал со мной директор – пожилой, сухощавый мужчина. Он сказал, что работы будет много, но так как фирма только что открылась, платить будут минимум. Единственный дополнительный доход – улаживание конфликтных ситуаций с клиентами.