Через сауну.
Я молча встала и вышла.
Снова была осень. Осень, рыжая ****ь. Осень – дождливая сука. Осень – нечего ждать. Осень, ты стала мне другом.
У меня закружилась голова, и меня вырвало.
Утром следующего дня всё повторилось. К этому добавились какие-то жуткие выделения. Я взяла календарик. Посчитала. Задержка на неделю.
Этого не может быть! Я не беременела шесть лет супружеской жизни! Я всегда занималась сексом строго по графику! Вне графика – только с презервативом!
Побежала в аптеку за тестом.
Проверила. Запаниковала. У меня даже не было предположений кто отец. За последнее время их было так много.
Даже если бы я знала, что это могло изменить?
«Ты грязное, отвратительное животное! Подстилка! Мерзкая! Гулящая! Ты – шлюха!»
Я не могла успокоиться! Во мне сидел ублюдок. А идти на аборт – куча анализов, уговоры врачей, железные инструменты и гинекологическое кресло, наводящее ужас. Я ненавидела весь мир. Весь ненавидимый мною мир был против меня. Я это поняла, когда схватила деньги и пошла извлекать из себя этот чертов зародыш.
Мир продолжал издеваться и корчиться от смеха. Даже в операционной мне попался врач с достоинством между ног. Я потребовала врача женщину, но он «успокоил»:
- Я не мужчина, я врач. Вы можете прийти завтра, если время терпит.
Времени было в обрез, и я согласилась.
Меня даже здесь заставили быть шлюхой.
Меня даже здесь изнасиловали.
Я снова был вначале пути, а мысль: «ОНА СОВСЕМ НЕ ТА, ЗА КОГО СЕБЯ ВЫДАЕТ», - прессовала мозги. Меня рвало на куски желание поймать ее на горячем.
Всё случилось гораздо быстрее, чем я себе представлял.
Вечером мы пытались помириться в том ресторане, где год назад Она предлагала мне выступить спонсором ее проекта. Она попрекала меня двухнедельным отсутствием, а я пытался понять, где она врёт, а где говорит правду. И ещё: почему пьет сок, отказавшись от любимого Мартини.
Потом ей внезапно захотелось в уборную. Почти сразу же из-за соседнего столика за ней направился прыткий кавказец. Я попытался отогнать дурные мысли, но когда время зашкалило за положенное – направился к уборной собственнолично.
Мужская комната была свободна.
За дверью женской слышалась какая-то возня. Я постучал – всё стихло. Я рванул дверь и громко позвал её. Начал бить ногой, кричать. Прибежали охранники, потребовали покинуть помещение. Возможно, всё закончилось бы дракой, если бы не самое жуткое.
Или смешное – это уж как сами сочтёте.
Уборные ресторана находились возле выхода на улицу и я понял, что облажался, когда в ресторан впорхнул припорошенный снегом кавказец с огромным букетом роз.
Моё самочувствие оставляло желать лучшего, но я всё же продолжила поиски работы. Мне снова повезло. Я снова была приглашена на собеседование в небольшое издательство, где главным редактором был мужчина, а подчиненными в основном женщины. Меня это несколько насторожило, но, получив работу наборщицы текста, я успокоилась. Заняла у родителей денег до зарплаты, заплатила за квартиру, накупила себе всяких вкусностей.
На второй день работы Назар Максимович – так звали главного редактора – предложил мне написать статью. Виновником его предложения было четверостишье, которое я начала неосознанно набирать на компьютере:
«Ослепительным прошлым
разбросав, словно искры,
в беспросветную темень сотни тысяч страстей,
ты оставишь на память
лишь обрывки и блики...»
Назар Максимович пригласил меня после работы в небольшое кафе возле нашего офиса, чтобы обсудить тему. Меня это насторожило, но надежда на положительный результат отогнала мрачные мысли. Главный редактор вовсе не собирался использовать своё служебное положение. Он и в самом деле говорил о социальных вопросах нашего города. Это потихоньку стало вселять в меня уверенность.
К нам подошла администратор. Её бледное лицо меня насторожило.
- Девушка, под вами лужа крови.
Я опустила взгляд под стол, и мне стало дурно.
Следующее, что я услышала:
- У нее было маточное кровотечение. Вот список препаратов.
Следующее, что я увидела – Назара Максимовича, который присел рядом и взял меня за руку. Это было странное чувство. Такое же, как и его фраза:
- Ничего, девочка, прорвемся.
И я снова «ушла».
Последняя неделя растянулась резиной. Не потому, что в моей жизни произошло довольно много изменений. До этой недели я считал, что имею полное право на эту девушку. Что даже со всеми её способностями и искренностями, всё равно где-то там в глубине своей души она лицемерит.
А оказалось – взяла и ушла.
Куда?
Надолго?
Я смотрел на склеенные кусочки тетрадных листов. Вот так же легко и глупо я порвал в тот вечер ее чувства, и в награду теперь довольствовался изуродованной краденой тетрадью. А нужно было всего-то открыть последнюю страничку и прочитать.
Если подключиться к телефонной сети – можно узнать о тайных желаниях, взлетах и падениях, поздравления и угрозы, признания и пустую болтовню. Вот только жаль, что среди них редко звучат такие слова:
- Не клади трубку. Я давно ищу тебя. Скажи: всё, что ты написала - это правда?
- Не моя.
- Объясни.
- Интервью. В моём кабинете стеллаж №3, видеокассета 242.
* * *