Я посмотрела в, огромных размеров, окно, за пределами которого кружили в вальсе прекрасные частицы материи, взрывающиеся на мелкие кварки. Голову снова посетили воспоминания, которые не давали мне покоя все эти два дня – воспоминания о вчерашнем сне. На удивление я помню каждую его деталь, совсем не значимую, которую, как может показаться на первый взгляд, легче моментально забыть. Именно это придаёт ему уникальность и заставляет засомневаться в том, сон ли это был вообще? Может об этом мужчине, говорили мои родные? Но как понять кто он? Быть может, я ещё не встретила его и всё впереди, или уже видела его раньше, но не акцентировала внимание. Ведь, как говорят на Земле, нам снятся те, кого мы видели и подсознание его помнит, а сознание нет. Есть лишь только одно но, мы не на Земле и за последний год произошло столько всего, что любая обыденная фраза теряет свой смысл или они тут вовсе не работают.
В процессе моих размышлений, я не заметила, как в комнату зашла Кира. Она плюхнулась на соседнее кресло, словно мешок с картошкой, и подозрительно посмотрела на меня. Ещё бы, я никогда так на долго не зависала в комнате управления, тем более в одиночестве и без Адама.
Кира: От кого прячешься?
– Ни от кого. Просто захотела побыть одна.
Кира: О. Я могу уйти, извини. Я думала, ты скрываешься от Аида.
– Нет, нет. Останься. А почему я должна от него скрываться? Он что ищет меня?
Кира: Он все утро трещал о тебе. Вообще не понимаю, чего он так к тебе привязался. Нет, конечно, ты эффектная, красивая, умная и особенная женщина на корабле, но видел он тебя всего лишь раз, а, кажется, ты уже ему не безразлична.
– Я не представляю, что у него на уме. Слишком странный и непредсказуемый. Даже Адам осторожен рядом с ним.
Кира: Соглашусь с тобой. Он странный и совсем не похож на себя прежнего. Он стал злее, жёстче, не контролирует свои эмоции и поступки. Не представляю, что они с ним сделали, но он и вправду не тот, кем был раньше. Но знаешь, все равно я верю, что в глубине души он тот самый добрый мальчик, каким мы его помним.
На её лице показалась лёгкая улыбка, но она с трудом скрывала разочарование и грусть. Очевидно, ребята были рады видеть Аида, не смотря на шок и неожиданность его появления. Все-таки он их друг детства. И не удивительно, что они находятся в некоем смятении и неопределённости, припудренной разочарованием, ведь за знакомым им лицом доброго принца, теперь скрывается расчетливый, злобный, беспринципный и жестокий парень.
– Не грусти Кир. Я верю, что мы найдём способ исправить то, что сотворили с Аидом.
Я накрыла её ладонь своей, одарив взглядом, полным уверенности, но глубоко внутри, за толстой, непробиваемой стеной прятала горсть сомнений и кучу страхов.
– Я проверила расчеты ковчега по нашему курсу. Думаю, стоит погрузиться в гибернационный сон. Конечно, отходняк после него не из лёгких, но в руководстве к камерам гибернации написано, что дети легче переносят делительные сны и меньше страдают от его последствий, в связи с более гибкой органикой. Лететь очень долго, нет смысла держать всех на ковчеге, терять их драгоценное время и время их родителей. Пусть все вернуться такими, какими исчезли, хоть в действительности и много десятков лет спустя.
Кира: Да. Ты права. Я подготовлю всех к процедуре, объясню нюансы входа и выхода из сна и, думаю, к вечеру все будут готовы к погружению.
Она выдержала долгую паузу. Видно, что её что-то волнует, интересует, но спросить об этом не решается или стесняется, что ей не особо свойственно. Она перебирала пальцы в кулаке, как четки, что так же не вербально доказывало мои предположения, а скромный взгляд упорно сверлил воздушный монитор с кучей данных на родном для меня языке.
– Ты хочешь что-то обсудить, но боишься спросить? Или сказать что то не то?
Она виновато опустила взгляд, как провинившаяся ученица, перед директором школы. Это выглядело и смешно и странно одновременно.