«дневник офицера»
Внезапный выстрел пронзает грудь, молодой офицер падает на холодную землю. Его светлые волосы слегка выглядывают из-под фуражки, и без того бледное лицо становится совсем уж белым, когда тонкая струя крови медленно спускается от очертания тонких губ. Еле слышный звук вырывается изо рта вместе с паром.
«Холодно, очень холодно» — проносится в голове парня, а после: « Я дождусь тебя» — в голове четко всплывает голос Эльзы, она обещала ждать, но не дождется, некого больше ждать. От этих мыслей слезы появляются в пустых глазах, лицо захватывает глубокая печаль, как и сердце… Чертова война! Да кому вообще надо это все, кому надо воевать, убивать, корчится от боли, лёжа на холодной сырой земле, когда твоя любимая девушка далеко, где-то там ждёт тебя, надеется, строит планы…
В такие моменты, когда жизнь находится на грани, и кажется, что это конец, начинаешь переосмысливать многие вещи: например, как хорошо было в детстве, когда ты даже не подозреваешь, что тебя ждёт, когда исполнится 22, какой ужас придется испытать и как рано ты уйдешь из мира, не успев оставить след на земле. Если бы можно было все вернуть… Но мир жесток, особенно сейчас, когда земля плачет, плачет, потому на нее падают сотни, тысячи молодых ребят, которым не суждено жить.
Где-то рядом раздается знакомый голос и парень думает, что это конец, он медленно закрывает глаза и проваливается, сжимая в руке то самое письмо…
15.11.1943
Сегодня мы с ребятами остановились в лесу. Казалось бы, ещё не зима, но кажется, что с каждым часом становится все холоднее, холоднее и страшнее… Нам всем тут страшно, но каждый пытается этого не показывать. Мне завтра 22, и я почти самый старший в нашем отряде. Смотрю на парней, которым 17-18 лет отроду и меня одолевает тоска, нам не всем суждено жить…
Эльдар очнулся в тихом месте, пахло спиртом и было светло. Тело ныло, а где-то в боку очень болело. Он попытался встать, но не получилось.
— Куда рвешься, парень? Назад на войну? — голос был хриплый, скорее всего, говорил мужчина лет пятидесяти. Боец повернул голову и увидел пред собой седого мужчину, тот был без руки, что сразу бросалось в глаза, а его лицо покрылось шрамами. «Граната» — пронеслось в голове. Эльдар воевал 7 месяцев и за это время успел поведать немало. Отвечать не хотелось, и он прикрыл глаза, проваливаясь у воспоминания.
16.11.1943
Мне 22! Впервые я встречаю новый год жизни в таких условиях. Я на войне 4 месяца, страшно… О том, как тут страшно я не устану писать. Сегодня утром погиб мой товарищ. Он вышел встретить рассвет, черт его возьми, и попал под обстрел. Он умирал у меня на руках, уже вечер, а мои глаза до сих пор на мокром месте. Мужчины не плачут, скажете, а я скажу, что плачут, особенно на войне…
За окном тихо падает снег. Он не кружится, не вертятся снежинки, пытаясь догнать друг друга, и даже ветер не колышет ветки деревьев.
— дааа, давно я не видел такого тихого снегопада, — мужчина рядом все продолжал беседовать, толи сам с собой, толи с Эльдаром. Только вот парню совсем не хотелось разговаривать, он прокручивал в голове все эпизоды прошедшего времени, вспоминал товарищей, которые умерли за страну. С каждым часом тоска становится только больше, и даже тот факт, что он выжил никак не радует. Выжил сегодня – умрёшь завтра. Закон войны, не более.
К невероятной боли добавились душевные переживания, выжить не означает жить. Эльдар чувствовал, как ему в затылок дышит смерть, она ступает за парнем шаг за шагом, и каждый раз, когда он берет в руки автомат и выходит на поле боя, она стоит рядом, будто держит его за руку и хриплым голосом тихо шепчет: «Ты следующий».
23.11.1943
Взрыв… один, второй, третий. Снаряды взрываются, сверкают на небе как звёзды, да вот только это не звёзды, и не ночь вовсе. 4:52. Утро, в которое рассвет не увидят трое ребят с нашего отряда. Я вышел на улицу, когда все утихло и мне на лицо упало несколько холодных капель. Даже небо плачет...
Раны на теле заживают быстро, особенно, когда оно молодое, а вот душевные раны никогда, сколько бы тебе не было. С каждым днём Эльдара все меньше беспокоит ранение, затягивается, перестает кровоточить и нетерпимо болеть. Странно, но парню нетерпится вернуться в отряд и отомстить. Отомстить тому, кто ранил его, чуть не лишил жизни, заставил мучится от боли, лёжа на сырой земле.
25.11.1943
Здравствуй, мама! Я жив, со мной все хорошо. Правда, иногда приходится обходиться куском хлеба, но ты не волнуйся, я не голоден. Ты главное помни, что я скоро вернусь и мы будем жить лучше, чем прежде. Я не стану писать много, тут совсем некогда. Береги себя, мама!
Эльдар смотрел на двор, сквозь грязное окно госпитальной палаты. Он не выходил в коридор, боялся. Боялся снова увидеть полуживые тела, лужи крови и пустые глаза, в которых застыл страх и смерть. Она тут повсюду, можна уловить ее запах, она пахнет кровью, только вот для себя он решил, что он не сдастся, он больше не попадет в цепкие лапы смерти, а будет бороться, бороться, чтобы выйти с этой жестокой игры победителем.
— Принимайте соседа, — в коридоре послышался шум, а после в палату въехала каталка с молодым парнем. На вид тот был примерно одного возраста с Эльдаром. «Ну наконец-то!» — подумал тот. Ему порядком надоело находиться один на один с Федором, своим первым соседом. Он поистине восхищался им: потеряв руку, тот не унывал, он научился делать все левой рукой и радовался каждому новому дню, и не боялся, а может не показывал. Эльдар понял, что тут только так и надо, иначе тебя сожрёт война.
Новый сосед не был особо разговорчив, он даже не представился. Парень напомнил самого Эльдара в первые дни: такой же тихий, скорчившийся от боли и с тоской на лице.
27.11.1943
Первый снег. Мама в детстве говорила, что в такие моменты надо загадывать желания, и я загадал. Загадал, чтобы война закончилась. На снегу лучше видно алые пятна крови. Страшно. Сегодня я в наряде. Семь из десяти ребят не переживают такие дни, может, и моя очередь пришла...