Это настолько дико, что я не знаю, как реагировать.
– Но это глупость, – говорю я, – Мой отец погиб в автокатастрофе.
– Которую он сам и устроил, потому что не перенес стыда.
– Бред какой-то! Кто в реальном мире так поступает? Никто! Никто бы так не сделал!
– Помни, что я тебе сказала: держи себя в руках на людях!
Это верно. Я кричу в трубку, а все присутствующие на трибунах пялятся на меня, презрительно фыркают и качают головами.
Мне плевать! Я сжимаю телефон мертвой хваткой.
– А Кэрри не сказала Джей-Джею, кто распространяет эти слухи?
– Ты сама знаешь кто, – отвечает Амалита.
– Но это она ему сказала?
– Она сказала, что не знает. Я ей сама звонила, мне она сказала то же самое. Все слышали, но никто не знает, кто пустил слухи.
– И все в это верят? Неужели все такие идиоты?
Вокруг еще больше косых взглядов и перешептываний. Мне хочется их всех стукнуть.
– Не знаю, верят ли, но история всем точно понравилась. Ведь история еще та!
Я внимательно оглядываю спортивную площадку. Ринзи, в коротких шортах и майке, хохочет в компании прыгунов с шестом, как будто она – сама невинность.
– Я ее убью, – говорю я.
– Отем, – взывает ко мне Амалита. – Послушай, не делай глупостей!
Я нажимаю отбой. Иногда я могу действовать очень импульсивно. Делаю что-то прежде, чем хорошенько подумать.
И сейчас как раз один из таких случаев.
– Марина Треска!
На поле куча спортсменов, которые тут же обернулись на мой крик. Ну и ладно! Меня сейчас волнует только Ринзи. Я несусь вниз с холма, пересекаю беговую дорожку и оказываюсь на тренировочной площадке.
Ринзи хватает самообладания улыбнуться мне как лучшей подруге:
– Привет, Отем? Что-то случилось?
Я кидаюсь на нее, совсем не осознавая, что творю.
Есть одна проблема: я в своей жизни никого ни разу не ударила. Выясняется, что я плохо представляю, как это делается. Ринзи легко уклоняется от моего удара, в результате чего я теряю равновесие. Ринзи, у которой определенно побольше опыта в драках, делает мне подсечку. Я падаю навзничь и больно ударяюсь затылком.
– О боже! – слышу я возглас какой-то девчонки.
У меня перед глазами темно. Затем тьма рассеивается, и я слышу оглушительный шум вокруг.
– Понятия не имею, тренер Брэнли, – говорит Ринзи. – Она прибежала сюда и напала на меня. Я просто уклонялась от удара.
– Отем, с тобой все в порядке?
Надо мной склоняется Шон. В его голубых глазах застыла тревога. Я думаю, удачный ли это момент, чтобы его поцеловать, и немного приподнимаю к нему голову.
Ой! В мой мозг словно молния ударила! Малейшее движение вызывает боль. Похоже, с поцелуями придется подождать. Лучше особо не двигаться.
– Нет, ну нормально? – возмущается Ринзи. – Ты за нее беспокоишься? Это она бросилась на меня!
Ко мне наклоняется тренер. Его свисток на шее покачивается прямо перед моими глазами и норовит дать мне по носу. Тренер медленно водит рукой у меня перед глазами, то приближая, то отдаляя руку от моего лица.
– Как тебя зовут? – спрашивает он.
– Он проверяет, нет ли у тебя сотрясения мозга, – объясняет мне Шон в ответ на мой немой вопрос. – Хочет убедиться, что твои зрачки сокращаются и расширяются как надо. В футболе такое происходит сплошь и рядом.
– Отем Фоллз… ой!
– Порядок, – говорит он. Потом они с Шоном помогают мне встать на ноги. – Идти можешь? Не упадешь?
Я делаю пару пробных шажков и чувствую слабость и головокружение. Но в целом я в порядке, о чем ему и сообщаю.
– Отлично. Ступай потихонечку в кабинет директора. Я сейчас ей позвоню, чтобы она тебя дождалась.
– Я ее провожу, – вызывается Шон.
– Нет, ты нужен мне на поле. Она отведет. – И он указывает на девчонку, сидящую у подножья холма в компании приятелей. Это Джина, первокурсница – вот все, все, что мне о ней известно. – Можешь проводить ее в кабинет миссис Дорио?
– Конечно.
Джина вскакивает на ноги и одним прыжком оказывается рядом со мной. Она маленького роста, бойкая и преисполненная желания поучаствовать в представлении. Шон сжимает мне руку на прощание, и мы с Джиной отправляемся к главному зданию школы. Всю дорогу она бомбардирует меня вопросами о моем славном прошлом, а у меня нет сил попросить ее заткнуться. Я притворяюсь, будто я на грани обморока, и игнорирую ее болтовню.
Миссис Дорио в своем кабинете. Она ожидает меня в своей излюбленной позе для бесед с Отем Фоллз: руки скрещены на груди, бедром упирается в край письменного стола, очки опущены ровно настолько, чтобы рассматривать меня поверх линз.