– Насколько мне помнится, я предупреждала тебя, что за драку полагается исключение из школы, – произносит она.
– Никакой драки не было, – отвечаю я. – Единственная пострадавшая – я.
– Но ты пыталась начать драку, – говорит она, оглядывая меня с ног до головы. – Ты не производишь впечатление хулиганки.
Несмотря на то что держится она как сержант, муштрующий солдат на плацу, в глазах ее светится сочувствие.
– А я и не хулиганка, – заявляю я. – Помните, я говорила вам, что знаю, кто разместил мою фотографию на сайте? Теперь она распускает про меня отвратительные слухи. Про моего папу. Я разозлилась, когда узнала об этом.
– И ты сорвалась.
Я киваю, с трудом сдерживая слезы. Надеюсь, я не разревусь.
– Тогда нам повезло, что хулиганка из тебя никудышная, а то мне пришлось бы принять серьезные меры. Будем считать, что инцидент исчерпан. Если, конечно, ты не располагаешь доказательствами того, что кто-то из учеников распространяет слухи.
Я хочу отрицательно помахать головой, но это оказывается настолько болезненным, что я просто пожимаю плечами. Я испытываю смешанные чувства. Конечно, доказательств у меня нет. Ринзи не такая дура.
– Тебе придется задержаться после уроков. Так надо. И еще мне надо поговорить с твоей мамой. Как ты думаешь, она могла бы подъехать прямо сейчас?
Я киваю. Если даже сейчас она занята спасением очередной собаки, я знаю, что она все бросит ради меня. Не то чтобы мне хотелось ей сообщать обо всем этом, но лучше уж я, чем миссис Дорио.
Два часа спустя, после похода к школьной медсестре, я сижу с Эриком в приемной перед кабинетом директрисы. Эрику я не сказала ни слова о случившемся. Сначала он пытался со мной поговорить, но потом сдался и уткнулся в свой гаджет. Сейчас он ритмично пинает мой стул ногой как будто бы случайно.
Бум…бум…бум…
Наконец я не выдерживаю:
– Эй!
– У тебя неприятности? – откликается он.
– Хмм…Догадайся! – произношу я с сарказмом. – А тебе хотелось бы, чтоб у меня были неприятности?
– Смотря какие. Что-нибудь прикольное?
Я облокачиваюсь на стену позади меня.
– У меня нет неприятностей. Вернее, не должно быть.
– О!
Бум…бум…бум…
Я уже готова схватить его за ногу и оторвать ее (и тем самым нарваться-таки на неприятности), но в этот момент мама выходит из покоев миссис Дорио. Она ничего не говорит до тех пор, пока я не сажусь рядом с водительским сиденьем, а Эрик пристегивается на заднем сиденье. Мама велит ему надеть наушники, чтобы он мог играть в свои игры, и перенастраивает радио таким образом, чтобы звук шел в задние динамики. Я знаю, что он все равно будет подслушивать, но благодарна маме за эти предосторожности.
– Почему ты не сказала мне, что в школе над тобой издеваются? – задает она вопрос.
Гмм. Даже само слово меня смущает.
– Надо мной не издеваются. Меня достают. И сильно.
– Это потому, что ты новенькая? – интересуется мама. – Может, нам стоит познакомиться со всеми… устроить вечеринку, позвать на нее тех, кто создает тебе проблемы…
– Мам, но мне же не восемь лет. Ты не можешь решить проблему, пригласив к нам детишек поиграть.
Она некоторое время молчит, а потом говорит так тихо, что мне нужно напрячь слух, чтобы ее услышать.
– Так какие же слухи ходят о тебе? – спрашивает мама. – Миссис Дорио говорит, что она не в курсе. Но что, по твоим словам, это что-то, связанное с папой.
– Вряд ли ты захочешь это узнать.
– А я хочу.
Я выглядываю в окно.
– Поверь мне, не хочешь.
Впереди ремонтируют дорогу, и мы стоим в пробке.
– Мы могли бы найти другую школу, – предлагает мама, повернувшись ко мне. – Может, частную?
– Это бред. Я не собираюсь из-за этого сбегать из школы.
– Но надо же что-то делать. Я должна тебя защищать, а не посылать тебя туда, где над тобой ежедневно издеваются.
– Не издеваются. Просто достали.
Мама глубоко вздыхает.
– Ладно, пусть так. Но мне это не нравится.
– Мне тоже, – вынуждена я признать. – Но я с этим разберусь. Не так по-дурацки, как в этот раз. Я обещаю.
Дорожный рабочий поднимает табличку «Медленно», и поток машин возобновляет движение. Когда мы доезжаем до дома, я замечаю автомобиль, припаркованный на обочине. Я на секунду зажмуриваюсь, чтобы убедиться, что мне не померещилось. Но когда я открываю глаза, машина все еще там.
– Мам, это ко мне. Друг, – говорю я, кивком указывая на машину. – Можно я с ним немного поболтаю. Обещаю, мы никуда не уедем.
Мама обдумывает мои слова, пока мы вылезаем из машины.