– Мне нравится твой план, – соглашается Амалита.
Я обхватываю голову руками и тру виски.
– И как давно это висит на сайте? – бормочу я.
– Как мне сказали, с вечера воскресенья. Я только на последнем уроке увидела.
Я долго сижу молча. Если бы я могла по собственному желанию испариться, я бы это сделала.
– Отем? – наконец зовет Амалита, прерывая мое молчание. Видно, что она за меня беспокоится, и у нее есть для этого все основания.
– Мне нужно идти, – внезапно говорю я. – Не могу здесь оставаться.
Даже не пытаясь меня отговорить, она провожает меня до моего шкафчика, из которого торчит очередной конверт.
– От миссис Дорио? – спрашивает Амалита.
Мне даже не надо открывать письмо, я и так знаю, от кого оно. Но тем не менее я вскрываю конверт и киваю.
– Хочешь, я скажу ей, что ты заболела и ушла домой? – предлагает Амалита.
– Ничего, – отвечаю я. – Я справлюсь.
Кабинет директрисы скоро станет для меня вторым домом. Ирония заключается в том, что с момента моего поступления в школу за мной не числится ни одного реального проступка.
– Отем, Отем, Отем… – тяжело вздыхает миссис Дорио, когда я вхожу в ее кабинет. На этот раз она сидит за своим столом. Она разворачивает ко мне экран своего компьютера, и я вижу оранжевый фон с заголовком «Зима тревоги нашей»
– Я понимаю, у тебя было чувство, будто никто не хочет тебе помочь, – говорит она. – Но есть гораздо лучшие способы добиться справедливости, чем этот.
У меня при этих словах даже кровь в жилах закипела. В ярости я позволяю себе действовать дерзко: упираюсь руками в стол директрисы и нависаю над ней. Глядя на нее сверху вниз, я спокойно и медленно выговариваю каждое свое слово:
– Миссис Дорио, каждый раз, когда я обращалась к вам за помощью, вы заявляли, что не можете принять меры в отсутствие доказательств. Я знаю, как это все выглядит, но есть ли у вас конкретные доказательства, что это написано мною?
Она несколько раз моргает. Похоже, мне удалось ее удивить.
– Нет, – отвечает она. – В настоящее время нет.
– Тогда в настоящее время прошу считать меня невиновной, – заявляю я. – В противном случае, как вы уже предупреждали, я добьюсь, чтобы моя очень рассерженная родительница обвинила вас в преследовании ее дочери.
Я выбегаю из кабинета. С меня течет пот, сердце бешено колотится, но мне полегчало. Я планировала собрать свои вещи и покинуть здание школы, прежде чем мне придется объясняться с кем-нибудь еще, но урок закончен, и ученики выходят из аудиторий.
Кто-то врезается в меня, буквально отбрасывая меня к стене. Я слышу смех, но не поворачиваюсь посмотреть, кто смеется. Я продолжаю идти по коридору, когда кто-то сильно пихает меня в спину, и, потеряв равновесие, я налетаю на Софию Брукс. Она реагирует вполне дружески, пока не понимает, кто перед ней.
– И ты еще имеешь наглость смотреть мне в глаза? – говорит она. – Наверное, хочешь обсудить мою обувь? Почему бы тебе получше не разглядеть мои туфли?
– София, я клянусь, это написала не я, – отвечаю я, – я не имею ни малейшего представления о финансовом положении твоей семьи. Откуда я могла бы это знать?
Но она меня не слушает. В этот момент она заводит руку назад для хорошего замаха, чтобы метнуть в меня свою туфлю на очень острой шпильке.
Я отбегаю, но недостаточно далеко, и туфля ударяет мне по спине. Ой!
Мне просто надо добраться до своего шкафчика. Я устремляюсь вперед и спотыкаюсь о чью-то ногу, которой, готова поклясться, не было у меня на пути еще секунду назад. Я лечу на пол лицом вниз.
Может, мне нужно было так и остаться лежать, пока все не разойдутся по своим классам. Или быстро отползти в угол и там затаиться, свернувшись калачиком, но вместо этого я встаю на ноги и вижу…
– Шон? Привет…
Он он бросает на меня быстрый взгляд и продолжает идти не останавливаясь.
– Издеваешься? Шон!
Я хватаю его за руку. Он вырывает ее, но останавливается.
– Привет, – бормочет он.
– Это не я!
– Знаю, – говорит он, вращая глазами вокруг, словно его волнует, что его могут увидеть беседующим со мной.
– Правда? Ну подумай сам, пожалуйста. Я не буду убеждать тебя в том, что я не могла бы так поступить, это бессмысленно. Я ведь сама занимаюсь по ПАП, зачем же мне такое писать?
Шон кивает, не глядя на меня.
– Мне пора идти, – произносит он. И тут же уходит.
– Отем!
Я поднимаю глаза, ожидая увидеть очередную негодующую жертву, но это Джей-Джей. Он улыбается мне. Я пытаюсь вспомнить, было ли на сайте что-нибудь мерзкое в его адрес. Уверена, что было.