Полковник кивнул.
— Такие вещи в молодости случаются не редко.
— Да. Между тем упомянутая иностранка как-то узнала, что Яцек, то есть мой муж, находится теперь на дипломатической службе, он женат и что любая компрометация могла бы повредить его карьере и плохо повлиять на его положение в обществе. И она решила воспользоваться этим в своих низких интересах.
— А каковы же ее интересы?
— Та женщина — шпионка. Она приехала в Варшаву и заявила мужу, что наделает ему много неприятностей, если он не даст ей сфотографировать очень важные и секретные государственные документы. Конечно, мой муж решительно отказался и сказал, что сообщит о ней властям. Я упросила его, чтобы он доверил это дело мне, и получила возможность увидеться с вами, пан полковник. Ведь я заранее знала, что могу рассчитывать на вашу деликатность, за которую я бесконечно вам благодарна.
На вопрос полковника я перечислила по заметкам Фреда те документы, о которых шла речь, а потом спросила, будут ли приняты во внимание грязные обвинения той женщины против Яцека, если ее арестуют.
С самого начала меня удивила спокойная улыбка, которая не сходила с лица полковника. Теперь же он сунул руку в ящик и, положив передо мной фотографию, спросил:
— Вы говорите об этой женщине?
Я широко раскрыла глаза: передо мной лежало изображение мисс Норман.
— Да! — воскликнула я, не помня себя от изумления.
— Она живет в отеле «Бристоль» под именем Элизабет Норман, не так ли?
— Вы знаете о ней, пан полковник!
— Вы не ошибаетесь. Имеем ее на примете, еще с тех пор как она приехала в Польшу.
— С Рождества?
Он отрицательно покачал головой.
— Нет. Она здесь еще с осени. Правда, перед тем имела другую фамилию и другую внешность.
— Значит, вы знали, что она шпионка? Почему же вы ее не арестовали?
Он посмотрел на меня уже совсем весело.
— Видите, временами иностранный шпион может быть для нас весьма полезным. Например, благодаря этой даме мы смогли обезвредить нескольких ее очень опасных союзников и противников. Собственно, и в Польшу ее прислали именно затем, чтобы парализовать деятельность этих последних.
— Ничего не понимаю…
— Для специалистов это достаточно простые вещи. Одни государства посылают шпионов, а другие — своих агентов, чтобы следить за ними и таким образом узнавать о намерениях противника. Впрочем, не хочу нагонять на вас скуку. Достаточно будет, если скажу, что эта очаровательная пани, фотография которой лежит перед вами, сама того не желая, навела нас на след очень опасной птицы, нашего общего знакомого пана Валло, который действовал здесь под именем Роберта Тоннора. Кроме того, благодаря ей мы обратили внимание еще на нескольких лиц. А поскольку знали заранее о ее намерениях и целях, то соответствующим образом подготавливали сведения, на которые она охотилась, и тем вводили в заблуждение ее разведку. Теперь вы понимаете, почему мы ее не арестовали? Такой шпион, как эта дама, да и, наконец, каждый известный нам шпион приносит нам определенную пользу. Знаю я и о том, что главной ее задачей было получение дипломатических документов, которые вы назвали. Сначала даже намеревались просить вашего мужа, чтобы он передал ей соответствующие фальсификаты. Но обстоятельства сложились так, что теперь нам это уже не нужно.
Он посмотрел на меня, прищурив глаз, и добавил:
— Во всяком случае, спасибо вам и приношу свои поздравления. Вы целеустремленная женщина.
У меня сложилось впечатление, что он знает гораздо больше, чем сказал мне. В его улыбке было что-то задиристое. Неужели он догадался, что это я взялась выслеживать мисс Норман?.. А может, даже был проинформирован о приезде Фреда и о вымышленном двоеженстве Яцека. Мне ужасно хотелось об этом спросить, но я сдержалась, чтобы не оказаться в неприятной ситуации.
Прощаясь со мной, полковник сказал:
— Ни о чем не тревожьтесь и будьте такой же смелой и в дальнейшем. Каждый раз, когда у вас возникнет подозрение, что кто-то может быть шпионом, непременно сообщите мне. В последнее время их развелось слишком много, так что трудно за всеми уследить. И едва ли нужно добавлять, что и этот визит, и все, что вы от меня услышали, следует сохранить в строжайшей тайне. Можете сказать об этом только мужу, но чтобы дальше него это не пошло. Что касается шантажа этой пани, пусть просто не обращает на него внимания.