Я пожала плечами.
— Обидно, что ты не знаешь истории. Все те три монархини таки правили, и следует только поставить им в заслугу в политике, что они умели выбирать себе фаворитов. Если бы я была королевой, я выбрала бы себе…
К сожалению, здесь я вынужден прервать ход рассказа п. Ганки Реновицкой. Дело в том, что автор в этом месте назвала несколько фамилий, которые принадлежат общеизвестным лицам. Я, конечно, не сомневаюсь, что каждый из тех панов был бы счастлив получить титул фаворита такой очаровательной монархини даже в том случае, если бы она не была монархиня, но большинство из них люди женатые. Читатель легко поймет, что, публикуя дневник п. Ганки, я не могу подвергать этих уважаемых и милых людей семейным неприятностям. Женщины же, как правило, не любят, чтобы их мужья были фаворитами, хотя бы in sре. (В предположениях, в перспективе (лат.))
Второй причиной, побудившей меня вычеркнуть приведенные п. Ганкой фамилии, было то, что я не хотел бы внушать польской общественности мнение о необходимости таких изменений в общественной жизни, которые вытекали бы непосредственно из предпочтений п. Ганки. Те изменения охватили бы такие широкие сферы и привели бы к таким рискованным перемещениям на разных высоких должностях, что это угрожало бы серьезными беспорядками.
Достаточно сказать, что дела культуры и искусства перешли бы под влияние некого (правда, весьма красивого) ротмистра одного из лучших кавалерийских полков; национальные вопросы решал бы один молодой граф, который довольно прилично знает несколько языков; оборона страны была бы поручена известному легкоатлету, а к рулю государства стал бы один из выдающихся варшавских актеров, который так прекрасно играл роль Юлия Цезаря. Впрочем, я не имею ни малейшего намерения подвергать сомнению правильность взглядов п. Ганки и прошу простить мне это небольшое сокращение ее дневника. (Примечание Т. Д.-М.)
— Будь уверен, — добавила я, — при моей власти не было бы, скажем, безработицы. Вы, мужчины, создаете себе проблемы из таких простых вещей, которые сами подсказывают, как их решить. Что может быть легче, чем ликвидировать безработицу. Достаточно объявить, что каждый, кто не хочет работать, будет посажен в тюрьму. Или, например, эти споры с украинцами. Не волнуйся, если бы я с ними поговорила, то наверняка сумела бы убедить их, чтобы сидели тихо. Не говорю уже о дипломатии. Ручаюсь, что если бы на месте Бриана (Премьер-министр Франции в 20-х гг.) была, скажем, Даниель Дарье (Известная французская киноактриса), то она уже давно организовала бы Соединенные Штаты Европы, и все войны были бы отменены.
Яцек, как обычно, не признал моей правоты и отделался какими-то шутками. С ним нельзя говорить серьезно. Любой ценой хочет сохранить свое убеждение о превосходстве мужчин в области политики. В конце концов, пусть себе остается при своих иллюзиях. Пожалуй, без них он не чувствовал бы себя счастливым.
В конце концов, если уж говорить начистоту, мне бы не хватило терпения изо дня в день заниматься политикой. Не говоря уже о том, что у меня вряд ли нашлось бы на это достаточно времени. Я несколько раз была на прениях в сейме. Какая же это скука! Выходят на трибуну разные паны и часами болтают о совершенно неинтересных вещах.
Однако хорошо, что вспомнилась мне Даниель Дарье. Я еще не видела ее последнего фильма, а от Мушки знаю, что Тото уже смотрел его дважды. Она действительно очаровательна, эта Даниель, но нос у нее некрасивый. От такого болвана, как Тото, всего можно ожидать. У него хватит ума поехать к ней и в Голливуд. Но ничего это ему не даст, потому что я читала в «Кино», что она замужем и любит мужа. А деньги Тото ей безразличны. Сама зарабатывает миллионы.
Мне уже не раз приходило в голову, что и я могла бы играть в фильмах. Если говорить о красоте, то я наверняка не уступаю ни одной из наших кинозвезд и могу посоревноваться и со многими зарубежными. Со своим ростом 160 сантиметров и весом 53 килограмма я бы выглядела фигурой не хуже самых выдающихся. К тому же я фотогенична. Вполне понятно, я не стремлюсь стать актрисой вообще, но сыграть раз, скажем, под псевдонимом, мне очень хотелось бы. Думаю, что и Яцек не имел бы ничего против. Ведь играла когда-то княжна Сапежина и другие девушки из высшего света. В пансионе я не раз принимала участие в любительских спектаклях, и наш полонист (а он в этом разбирался) говорил, что я имею несомненный талант.
Эта идея так увлекла меня, что я решила тут же звонить Тото, — пусть найдет среди своих знакомых кого-нибудь, кто мог бы устроить меня в кино. К сожалению, Тото не было дома.
Мы с Яцеком на часок поехали в кафе «Европейское», встретили там много знакомых. Я уговорила всех пойти в кино, а потом пошли ужинать в «Бристоль».