Однако это должно быть ужасно интересно: общество, состоящее из одних преступников. Поэтому я не удивляюсь тем английским девушкам, которые охотно едут туда целыми отрядами и выходят за них замуж.
Надо будет сегодня поговорить обо всем этом на балу в британском посольстве. Сшила себе платье из белого тюля с настоящим кружевом. Выгляжу в нем очень эффектно. Интересно, будет ли лучше у пани де Рошандье. Тото говорил мне, что получил из Лондона последнюю модель воротничков к фраку с уродливо выгнутыми уголками. Я посоветовала ему, чтобы он их пока не надевал. Элегантный мужчина всегда должен отставать от моды по крайней мере на месяц. С этой точки зрения Яцек прав.
Вторник
Ну вот, случилось худшее, чего можно было ожидать!
Постараюсь рассказать обо всем спокойно и складно. Я вернулась с бала где-то после шести утра, поэтому спала почти до часу. Когда встала, Яцека уже не было дома. Я выпила слишком много шампанского, и поэтому у меня немного болела голова. Решила не выходить из дому до вечера, а, следовательно, и не переодеваться. Позвонив нескольким знакомым, я уже собиралась сесть за свои заметки, когда пришел Юзеф и доложил, что в прихожей ждет посыльный с письмом, которое ему велено отдать мне лично.
В первое мгновение я подумала, что это Тото придумал для меня какой-то новый сюрприз. Он любит такие нелепые неожиданности. Ничего плохого я не предчувствовала.
В прихожей стоял обыкновенный посыльный: старый сгорбленный человек с седой бородой и с красной шапкой в руке. Я даже и не взглянула бы на него, если бы он не сказал:
— Может, уважаемая пани сделает милость и закроет дверь? Я оглянулась. Действительно, дверь в кабинет осталась открытой. Я немного забеспокоилась.
— А зачем ее закрывать?
— Сейчас объясню, уважаемая пани. Я посмотрела на него с недоверием, однако подумала, что такой старичок не может иметь никаких плохих намерений. Когда я закрыла дверь, он протянул ко мне руки и шепнул:
— Ганечка!..
Я чуть не вскрикнула от испуга и отскочила назад. Как я вспоминаю, мне показалось, что передо мной сумасшедший. Нет, вы только представьте себе: сгорбленный старикан, неряшливый на вид, с грязными седыми волосами, протягивает руки и шепчет мне, словно мы состоим с ним в интимных отношениях. А вдобавок еще у него красные воспаленные глаза. Какой ужас!
— Ты не узнаешь меня? — спросил он.
И тут я его узнала. Это был Роберт. Но как он изменился! Какие тяжелые невзгоды он должен был перенести, чтобы так постареть независимо от грима. А грим! Я могла бы часами присматриваться к нему и не понять, что это он.
— Ты не узнаешь меня? — снова спросил он.
От страха и удивления у меня даже голос пропал. Руки у меня дрожали.
— Узнаю, — еле проговорила я.
— У меня мало времени, любимая. Я пришел забрать то, что ты вынула из сейфа. В другой раз, примерно через два или три дня, я позвоню тебе. Пакеты у тебя?
Я кивнула головой:
— Конечно.
Сердце мое стучало, как молот.
— Вот и хорошо, — сказал он. — Вот и прекрасно. Я тебе бесконечно благодарен. А теперь, Ганечка, поспеши, пожалуйста. И постарайся принести пакеты так, чтобы никто в доме не увидел. Это для меня очень важно. Где они у тебя?
— В спальне. В комоде.
— Ну, так поспеши.
Ноги мои подкашивались, голова шла кругом. Как назло, я не могла найти ключик от комода. Прошло почти пять минут, пока я вынула пакеты и вернулась в прихожую.
Он встретил меня чуть ли не с гневом.
— Что ты так долго делала? Сейчас же говори, что делала! Где у вас телефон?
Он больно сжал мою руку. Я была так потрясена, что не знала, как на это реагировать.
— Пусти меня, — прошептала я. — Я искала эти пакеты. Где-то делся ключ от комода.
— Где у вас телефон? — зашипел он, еще сильнее сжав мою руку.
— Тут рядом, в кабинете.
Он смотрел мне в глаза с яростью и ненавистью. Вид у него был ужасный. Сколько жестокости в этом человеке! Он грубо оттолкнул меня и зашел в кабинет. Только убедившись, что телефон действительно там, он несколько успокоился и стал вскрывать пакет. Вдруг у него вырвалось страшное проклятие, и он со злостью швырнул пакет на пол. По ковру рассыпались обрезки газет. Вне себя от ярости, он посмотрел на меня и произнес сквозь зубы: