Должно быть, она разобралась в причинах, которыми я руководствовалась, поскольку улыбнулась уголком губ. Я же принялась описывать интеллект Ромека и его широкие интересы. Каждое мое слово в этой проповеди было словно шпилькой, воткнутой в Тото. Я специально перегибала палку, чтобы доставить ему неудобство.
Мисс Норманн слушала вежливо, в то время как он то и дело утирал пот со лба, не в силах выдавить из себя хотя бы одно возражение, при том что Ромека он не любил и называл его сухарем.
Затем я завела с мисс Норманн разговор о новейшей французской беллетристике. Тото, к мнению которого я специально обращалась, понятия об этом не имел и оттого лишь неопределенно мычал. Наконец мисс Норманн заявила, что визит ее несколько затянулся, и поднялась. Когда же она начала прощаться, я сделала то же самое. Несчастный Тото, который, должно быть, дрожал при одной мысли, что останется со мной наедине и что ему придется униженно каяться, от счастья немного пришел в себя и выдавил несколько дежурных фраз.
Мы вышли вместе. Я играла ту же роль и продолжала вести себя с ней словно наивная ветреница. Я не имела намерения обмануть ее, но делала невозможным начало серьезного разговора. Мы попрощались у стоянки такси. Я вернулась домой, гордая собой. Решить дело таким вот образом сумеет не всякая женщина.
Суббота
Хотя у меня не было ни малейшего намерения проведывать Тото, с утра я позвонила в больницу и передала Антонию, чтобы тот сообщил своему хозяину, что я сегодня загляну. С помощью этой уловки я засадила туда Тото на весь день.
Воскресенье
К полудню я послала Яцека в больницу и приказала сообщить, что наведаюсь после обеда. Пусть ждет. У меня сегодня файф у жены министра, Горицкой, а вечером я еду на большой званый обед к Неборову. Надену чудесное платье от Шанель. Стоило адски дорого, зато я выгляжу в нем очаровательно.
Понедельник
Утром Яцек постучал ко мне в спальню и сказал тоном несколько удивленным:
– Тебе звонит какой-то иностранец, который не желает называть свою фамилию. Хочешь ли с ним поговорить?
В первую секунду я подумала о Роберте, и мне сделалось ужасно жаль. Только через миг я поняла, что ведь бедный Роберт мертв. Но тогда отчего этот человек не желает открыть своей фамилии? Ни с одним иностранцем, которых я знаю, у меня нет такого рода отношений, чтобы делать из них тайну.
– Может, это какой коммивояжер? – пожала я плечами. – Они часто пользуются подобными наглыми фокусами. Спроси у него, по какому делу.
Но, словно предчувствуя, что это может оказаться чем-то важным, я выскочила из постели и накинула халат. Яцек вернулся с известием:
– Этот господин – а говорит он на слабом французском с голландским, кажется, акцентом – утверждает, будто должен переговорить с тобой по делу, которое для тебя очень важно. Я сказал, что я твой муж, однако он настаивает на разговоре с тобой.
Подходя к аппарату, я и понятия не имела, в чем дело, но едва лишь отозвалась, как услышала вопрос:
– Это вы писали письма в наше агентство в Брюсселе по поводу некоей дамы?
– Да-да. Это я.
– По поручению начальства я приехал в Варшаву, чтобы представить вам результаты наших поисков.
– Слушаю. Слушаю вас.
– Это не телефонный разговор. Я просил бы назначить мне время и место встречи.
Я заколебалась. Показаться публично с каким-то детективом было бы неуместно. Я уже и так наделала проблем встречами с дядей Альбином. Пригласить его к себе не могла из-за Яцека. Другого выхода не было. Следовало решиться пойти к нему.
Я спросила:
– А где вы остановились?
– Отель «Полония». Номер 136. Могу вас ждать у себя?
– Да. Буду в двенадцать.
Я положила трубку и некоторое время не отходила от телефона. Яцек в соседней комнате слышал весь разговор. Что он мог понять? Только то, что я договорилась с неким иностранцем встретиться у того в отеле. Можно не сомневаться: Яцеку это не понравится. Нужно осторожней разговаривать по телефону, но теперь, не имея возможности предоставить мужу объяснения, приходилось отказать ему в них.
Я прошла в столовую и приказала подавать завтрак. Яцек сел напротив, делая вид, будто просматривает газету. Через минуту не выдержал:
– Кто телефонировал?
Я посмотрела на него с укоризной:
– Мой дорогой, а спрашиваю ли я тебя, когда тебе звонят какие-нибудь дамы?
– Нет. Прости, я не думал, что это тайна.
– Именно тайна. У каждого могут быть свои секреты. Представь себе, например, что это тот господин… мой первый муж, за которого я тайно вышла замуж.
Удар был болезненным. Яцек побледнел, поднялся и вышел из комнаты. Мне стало его немного жаль. Бедолага и так бродит по дому как изгнанник, которого в любой день могут выставить за дверь. С момента своих откровений он ни разу не отважился меня приласкать. Всегда был слишком чувствителен. Естественно, я не могла пока возвратить атмосферу доверительности, хотя, признаюсь, мне этого порой очень не хватало.