Прозвучало это довольно нерешительно, но ей хватило, чтобы развернуть все свои дипломатические умения. Она принялась доказывать, что и сама сгибается под бременем шпионской работы, что, согласившись на компромисс, он не только спас бы себя, но освободил бы и ее от суровых и безжалостных начальников, бессердечных людей. Наконец она так выкрутила все дело, что это именно от Яцека она ждет спасения, она, несчастная и преследуемая.
В результате убедила его, что не имеет намерения уезжать и что до завтра, до двенадцати, оставляет ему время на раздумья. Также заставила его дать обещание, что он посоветуется со мной. Как видно, в наглости своей она рассчитывала на мой страх и полагала, будто я глупее ее… Но тем лучше! Убедится, что значит иметь со мной дело.
Я хотела сразу же ехать домой, едва лишь услышав, как затворяется внизу дверь за Яцеком, однако Фред удержал меня:
– Подожди. Своего мужа ты застанешь дома и после, в крайнем случае, будешь иметь возможность ему позвонить, чтобы он тебя подождал. А здесь, я уверен, мы скоро услышим вещи, которые могут нам сильно пригодиться.
– И что же еще мы сможем услышать?
– А ты думаешь, она действует самостоятельно?.. Я уверен, что сейчас ей придется доложить начальству о результатах беседы с паном Реновицким. Потому, если бы… – Он, сделав паузу, поднял указательный палец. – Внимание!
По его примеру я надела наушник. Фред был прав: мисс Норманн разговаривала с кем-то по телефону.
Теперь, когда мы уже знали, что она шпионка, не дали себя обмануть. Она говорила о каких-то торговых делах, о сроках оплаты, векселях, импорте и о всяком таком, но нам было понятно, что она пользуется условными словами, а на самом деле рапортует о результатах переговоров с Яцеком. Это было совершенно ясно, и Фред (вот уж гениальная голова) принялся быстро записывать все, о чем она говорила. Когда же закончила, мы начали расшифровывать полученные сведения. Задание наше было облегчено и тем еще, что мы знали предмет разговора: дело Яцека.
Фред оказался мастером интерпретации, но пригодилось также мое участие, и в немалой степени. Через час у нас была готова картинка. Из нее следовало, что мисс Норманн верила в уступчивость Яцека и особенно рассчитывала на мое влияние на него. Давала она также понять своему собеседнику (скорее всего, какому-то главному шпиону), что Яцек ни о чем не подозревает.
Вот этого мы долгое время никак не могли понять. О чем же он мог подозревать? И тут Фред предложил очень правдоподобную версию. По его мнению, это могло касаться именно документа, подтверждающего, что некогда они вступили в брак. По крайней мере некоторые слова этой женщины позволяли делать вывод, что тех документов у нее нет. А возможно, их и вообще не существует.
В ее разговоре по телефону дважды были подчеркнуты слова о «подготовке средств для оплаты». Это могло означать, что мисс Норманн после получения ожидаемых ею дипломатических документов должна вручить Яцеку свидетельство о браке. Фред даже ушел в своих гипотезах настолько далеко, что и вовсе поставил под сомнение проблему двоеженства. Настаивал на том, что брака могло не быть – или же его могли сфальсифицировать. Он потирал руки и говорил:
– В любом случае положение твоего мужа не так уж и опасно, благодаря этому вот аппаратику, который я установил. Понимаешь? У твоего мужа сейчас есть свидетель его разговора с мисс Норманн.
– Верно, – заметила я. – Но ты ведь не пожелаешь признаться, что подслушивал.
– Отчего же? Естественно, при необходимости я признаюсь в этом. Это часть моего ремесла. Я детектив. Само собой, мне придется признать, что я следил за мисс Норманн по твоему поручению.
– Это было бы скверно. Дело бы тогда обрело огласку, и я решительно не вижу, как бы это смогло помочь нам с Яцеком.
– А помочь могло бы – и сильно. Прежде всего, вы бы выбили из рук этой женщины ее оружие. Благодаря услышанному разговору, твой муж наперед, еще только составляя рапорт, мог бы заявить: «Эта дама угрожала мне придуманным ей же двоеженством, чтобы шантажировать меня и вынудить доставить ей секретные государственные документы. А мой детектив, господин Фред Хоббен, был свидетелем всего разговора».
– И что с того?
– Как это что? Мисс Норманн будет мгновенно арестована, не сумеет отказаться от своего шпионажа, и никто ей не поверит, что вся та историйка с двоеженством – правда.
– Но ведь она отчетливо угрожала Яцеку, что в случае ее ареста информацию о его двоеженстве огласит кто-то другой.
– Моя дорогая, поверь моему опыту. Я убежден, это лишь часто используемый преступниками прием шантажа – а скорее, способ обеспечить себе безопасность. На самом деле бывает так, что после ареста никто ничего не делает достоянием огласки – или боится за собственную шкуру и предпочитает оставить сообщника его судьбе.