– Ты уже говорил с ним? – спросила я беспокойно.
Яцек отрицательно качнул головой:
– Нет. Не говорил, хотя это стоило бы сделать. Но у меня не хватило смелости. Я не прошу ни его, ни тебя о прощении, поскольку знаю, что я его не заслужил и не получу его. Впрочем, мои счета закрыты. Я заплатил огромную цену за ошибку своей молодости. Однако прекрасно отдаю себе отчет, что ошибки эти должны быть покараны. И только сейчас понял, отчего та женщина стала моей любовницей, а после завлекла меня в брак. Она уже тогда была шпионкой, поэтому использовала меня как простодушного дурака, через которого получит доступ к людям из дипкорпуса. Похоже, воспользовавшись ситуацией, она рылась в секретных бумагах, доверяемых мне в ту пору. Бросила меня, когда я стал для нее бесполезен, а теперь вернулась, имея надежду выманить шантажом новые секреты страны. Впрочем, тут ничего не поделаешь… Повторюсь: это мои счета, и я их оплачу… Но в данном случае речь о тебе. Мерзкая женщина угрожала, что сумеет втянуть в этот грязный скандал и тебя. Я, конечно, в подобное не верю. Но не исключено, что она сумеет придать своим обвинениям видимость правдоподобия. Похоже, всему виной твоя поездка в Крыницу…
– Моя поездка?
– Да. Ты там познакомилась с ней, не зная, что имеешь дело как раз с той женщиной, которая нас разделила. А поскольку в Крынице, как она настаивает, кто-то обыскивал ее комнату, утверждает, что сделала это ты в сговоре со мной. Это дурацкое обвинение, но с целью избегнуть необходимости объясняться тебе лучше всего было бы выехать на длительное время за границу и не оставлять здесь адрес. Женщина, о которой я говорю, – это Элизабет Норманн.
Я кивнула:
– Знаю об этом.
– Знаешь? – удивился он. – Ты догадалась?..
– О нет. Я с самого начала считала это дело куда серьезней, потому не могла опираться на догадки. Я знаю, знаю точно, кто она – и кем была – та женщина, что выдает себя за Элизабет Норманн.
– Я ничего не понимаю.
– По-моему, все ясно. Неужели ты мог полагать, что я, выслушав твое признание, опущу руки и предоставлю обстоятельствам плыть по течению?.. Нет, мой дорогой. Я решила действовать, и действовать энергично. Я сразу же обратилась в брюссельское детективное агентство, и благодаря этому нынче мы вовсе не безоружны.
– Как это? О чем ты говоришь? Ты обратилась в детективное агентство?
– Естественно, – взглянула я на него с триумфом. – И только поэтому мы можем теперь не опасаться той женщины.
– Но почему ты никогда не говорила мне об этом?
– Я предпочитала действовать по своему разумению. И, как оказалось, поступила правильно. Поскольку ты, кажется, не имеешь ни одного доказательства, что она шпионка. Но у меня такие доказательства есть. И даже больше. У меня есть свидетель, который собственными ушами слышал, как она признавалась в шпионской деятельности. И как требовала от тебя предоставить секретные документы. Впрочем, я тоже слышала все это.
Тут я рассказала Яцеку все, умолчав лишь об одном, поскольку не упомянула о помощи дяди Альбина и том, что я вообще разговаривала с кем-то об этом деле. Мне трудно даже описать радость и удивление Яцека. Он расспрашивал о подробностях и был весьма поражен моей предприимчивостью. Когда я закончила, он снова опечалился.
– Верно. Это изрядно облегчает мою ситуацию. В любом случае этого будет достаточно, чтобы нейтрализовать ее как шпиона. Однако не закроет ей рот в деле о двоеженстве.
Я покачала головой:
– На это я смотрю куда более оптимистично. Я и детектив, который за ней следил, полагаем, что у нее нет свидетельства о браке. Или же оно окажется фальшивкой. Она ведь четко заявила тебе: готова письменно подтвердить факт, что ты вступал в брак, одурманенный наркотиками. Ты сам вспоминал, что был тогда пьян. И уверен ли ты, что тебя не заставили заключить этот брак? Если она уже в ту пору была шпионкой, а мне это кажется абсолютно реальным, то наверняка имела сообщников, которые тогда тебя окружали и заставили стать ее мужем.
Яцек пожал плечами:
– Это же абсурд. Увы, но это абсурд. Я и правда был в тот момент пьян, но не настолько, чтобы не помнить, как ставил свою подпись под свидетельством. Впрочем, помню и документ, который гласил, что мы – муж и жена. Благодаря этой бумаге мы получили отдельную каюту на корабле и позднее – жилье в Испании. Собственно, все формальности решала она. Нет, тут сомнений быть не может.