– Ни о чем не беспокойтесь и будьте настолько же отважны и дальше. Сколько бы раз не рождалось в вас подозрение, что некто – шпион, всегда сообщайте об этом мне. В нынешние времена их здесь крутится так много, что сложно выловить всех. И мне не стоит говорить, что этот визит и все, о чем я вам рассказал, следует хранить в тайне. Вы можете открыться мужу, но предупредив, чтобы и он никому не говорил об этом. Если же вас беспокоит тот шантаж, которым вам угрожали, будьте спокойны.
Я очень вежливо поблагодарила его, уверяя, что прислушаюсь к его просьбе. На обратном пути вкратце пересказала Фреду, как складывается ситуация.
Яцек ожидал нас с беспокойством, которого он не сумел скрыть. Но, выслушав меня до конца, почти расплакался. Как же хорошо я его понимала! Столько долгих недель в тревоге! Столько горьких мук совести, столько мрачных перспектив будущего. И вот в конце концов все должно завершиться наилучшим образом.
– Ты настоящее сокровище, – сказал он. – Не знаю, заслужил ли я такую жену.
Мне особенно приятно было то, что он произнес эти слова при Фреде. Я даже сама расчувствовалась. Конечно, у меня есть некоторые недостатки. Порой я люблю докучать близким, я немного высокомерна и чуть ленива. Но когда начинаю думать, в каком положении оказался бы Яцек, не будь у меня моего интеллекта, предприимчивости и решительности, то прихожу к мысли, что ему пришлось бы совершить множество непозволительно глупых поступков. Как знать, быть может, он даже решился бы на самоубийство.
Но ведь правду сказал кто-то из греческих философов, что наибольшим сокровищем является чувство довольства собой[95]. И мне так хорошо и легко сейчас. Я никогда еще не была настолько довольна собой с того времени, как претендент на французский престол, граф парижский, не отступал от меня ни на шаг на гарден-парти у герцога Монако и меня с ним вместе сняли для кинохроники.
А самым важным было то, что я одержала полную и окончательную победу над этой ужасной женщиной. И дело даже не в том, что она не получит Яцека, но то, что сам Яцек сказал ей в глаза, насколько сильно меня любит, – как и то, что Тото тоже придется ее оставить. И выходит, именно она была причиной несчастий Роберта! Это ведь она виновата в его смерти. Выходит, интуиция не подвела меня и здесь. Тогда, на лестнице, я повстречала именно ее. Змея!
И хотя полковник советовал больше не обращать на нее внимания, согласиться на это я не могла. Ни за какие сокровища! Я поняла, что должна узреть ее падение и унижение собственными глазами. Не сумела бы отказаться от этого.
– В любом случае необходимо удостовериться, какого рода фальшивые документы хотела отдать тебе та женщина, – заявила я Яцеку.
Он принялся резко возражать:
– Нет-нет! Я больше не желаю этого знать. Если вы убеждены, что документы – подделка, а полковник Корчинский четко дал понять, чтобы мы проигнорировали ее угрозы, нет в этом мире такой силы, которая могла бы заставить меня еще раз встретиться с той женщиной. Я чувствую почти физическое отвращение от одной мысли об этом. Не люблю прикасаться к мерзости. Нет. Уж лучше мы поедем в имение отдохнуть от всех этих жутких событий.
Я успокоила его:
– Совершенно не подговариваю тебя встречаться с ней. Сделаю это сама.
– Я не соглашусь и на это, – решительно запротестовал Яцек. – Она может тебя оскорбить или сделать нечто подобное.
– Не бойся. Я не позволю себя оскорблять. К тому же со мной будет господин ван Хоббен.
Яцеку, кажется, ужасно хотелось выразить свои опасения относительно и этого пункта моей программы, но, поскольку я дала понять, что дело решено, он удержался от любых дальнейших замечаний. Я попросила Фреда остаться на ужин. Сколько же у него такта и знания людей! За пару часов он сумел добиться расположения Яцека и поменять его восприятие детективов вообще и себя в частности на куда лучшее. А я наблюдала за тем, как он это делает. Методы его были совсем не сложными. Состояли они в том, чтобы все, что ни говорит Яцек, принимать как увлекательную для себя новость, о которой он раньше и понятия не имел. Часто бывал чуть иного мнения, но для того только, дабы тут же дать себя убедить. Когда он ушел, Яцек сказал:
– Очаровательный парень. И при этом очень разумный. Став чуть постарше, он сможет рассчитывать на большой успех у женщин.
Я не могла не согласиться с Яцеком.
Воскресенье
Я с утра дежурила, чтобы Яцек не подошел к телефону, и оказалось, предчувствие меня не обмануло. Едва лишь подняла трубку, сразу узнала ее голос и произнесла: