– Вы снова ошибаетесь, дядя! – сказала я холодно. – Я прекрасно знаю: Яцека ничего не может связывать с ней…
– Я и в малейшей степени не намерен ставить под вопрос твою веру о нравах супруга, – перебил он меня с серьезностью, напоминающей насмешку.
– Потому что ничто не сумеет ее разрушить, – подчеркнула я, но на всякий случай осторожно, чтобы дядя не заметил этого, трижды стукнула пальцем по дереву.
– Тем лучше, – кивнул он. – Впрочем, в данном случае я и не питал никаких подозрений. Яцек, выходя с ней, был бледен, зол и явно с трудом владел собой. Мне показалось, разговор их был не из приятных.
– Вот только не ясно отчего, – заметила я, – они провели тот разговор в номере, а не в холле или же ресторане.
– Это совсем не удивительно, – пожал дядя плечами. – Мы догадываемся, что могло быть темой этого разговора, а такие вопросы, не можешь не признать, не выставляют на обозрение и возможность подслушать – хотя бы того же персонала или соседей по столику. Если речь обо мне, я бы не переживал всерьез относительно их встречи.
– Почему?
– Потому, милая моя, что при первом же удобном случае я расспрошу ее о Яцеке.
– Вы скажете, что знаете его?
– Боже сохрани! Скажу, что видел ее в компании молодого джентльмена, которого я порой встречаю. И постараюсь, чтобы она выразила свое мнение о нем. Таким-то образом можно будет перевести разговор на интересующую нас тему. А поскольку я дам очаровательной Бетти понять, что в основе моего интереса лежит ревность, в отдельных вопросах смогу продвинуться куда как далеко.
Мы тщательно обсудили это. Когда я уже уходила, дядя меня придержал:
– Ах, малышка. Позволь с благодарностями вернуть тебе ссуду. Вот тысяча злотых.
Я нисколько такого не ожидала и пыталась сопротивляться:
– Но, дядя, мне вовсе не нужны сейчас деньги. Это совсем не важно…
– Нет-нет, – упирался он. – Важнее некуда. Если бы не то, что в приемном пункте надо называть фамилию получателя, я бы отослал их тебе почтой в Холдов.
– Должно быть, вам, дядя, в последнее время везло, – заметила я, пряча деньги в сумочку.
– Да, милая. Как видно, одно твое присутствие в Варшаве приносит удачу в игре с Тото. Я его обставил на изрядную сумму. Тото и его друзей. А они люди состоятельные.
И только сейчас я вспомнила о Тото. Даже сама удивилась, что могла так надолго забыть о нем. Надо бы задуматься над этим. Собственно говоря, Тото скучный. О чем с ним можно говорить?.. Интересуется он делами, к которым я, скажем прямо, равнодушна. Забавным бывает, лишь когда я притворяюсь отстраненной, задумчивой или когда я занята кем-то другим. Тогда только он становится чуточку живее. Но одно достоинство у него несомненное: широта. Год назад, когда мы были с Яцеком в Таормине и я написала Тото, что тоскую по Блумсу (тогда еще любимый мой Блумс был живым), Тото за день взял паспорт, визы и привез мне Блумса самолетом. Он, который не терпит собаку даже в машине! Везти его из Варшавы аж на Сицилию. И не забыл о трубочках с кремом. Да, у него точно есть свои достоинства. Но нет нужды скрывать от самой себя, что он мне отчасти надоел. В тот момент, в Таормине, он понравился даже Яцеку, который уже привык к проявлениям обожествления по отношению ко мне со стороны многих мужчин. Помню, как он мне тогда сказал:
– Я полагал, он только заигрывает с тобой, но теперь думаю, тут более глубокое чувство. А я не ожидал, что он сподобится на глубокие чувства.
Я ответила коротко:
– В отличие от меня.
Это успокоило Яцека. Он с серьезным видом поцеловал мне руку, промолвив:
– Я всегда верил в твой инстинкт и в твой хороший вкус.
Поскольку Тото тогда в тот же вечер выехал в Варшаву, больше мы об этом не говорили. Но это был широкий жест. Правда, с Блумсом на обратном пути было множество хлопот. Он пропал в Неаполе, и Яцеку пришлось целый день искать его. В результате мы опоздали на поезд. В Венеции дурашка прыгнул в воду за какой-то чайкой, а поскольку как раз подплывал вапоретто[33] и я боялась, что тот его переедет, Яцек и один господин из тамошнего консульства прыгнули в канал, спасая собаку.
Это был рыцарский поступок с их стороны. Я жалела лишь о том, что на берегу собралась толпа и глупо смеялась над нами. Правда, оба они и в самом деле выглядели довольно забавно в своей мокрой одежде. Все закончилось хорошо, и все то путешествие, включая хлопоты, устроенные Блумсом, оставили бы лишь приятные воспоминания, если бы не дурное настроение Яцека. Правда, он ничего мне не сказал, но я догадывалась, что его снова начала одолевать ревность к Тото. По этой-то причине он даже к Блумсу стал относиться без симпатии, а когда Тото встретил его на варшавском вокзале, Яцек поздоровался с такой холодной вежливостью, что Тото даже удивился.