Ровно в пять я была уже на Познаньской. Роберт воистину самый привлекательный мужчина, какого я когда-либо знавала. Мне было интересно, как он объяснит свой отъезд, однако он остался верен своему стилю. Не упомянул об этом ни слова.
Сказал только:
– Наконец-то!
Как много может содержать одно слово! Удивительно. Он был так привлекателен, что я даже решила не вспоминать о горничной. Пусть ей. У него в глазах какие-то золотые огоньки. Наверняка он мечтатель, только скрывает это. Какой он романтичный. Мы чудесно провели эти два часа. Если я и могла что-то поставить ему в упрек, так разве что его чрезмерную любовь к музыке. Он то и дело предлагал мне разные новые пластинки с Бахом, Бетховеном и прочими. Сказал мне:
– Стоит время от времени уезжать, зная, что кто-то ждет твоего возвращения.
Он так чудесно говорит. В нем нет ничего банального. Тото рядом с ним – просто манекен из папье-маше. Несомненно, если речь о манерах и финансовых возможностях, Тото превосходит Роберта. Но в нем нет сути. А в этом человеке я чувствую глубину. В нем нет ничего поверхностного. С ним рядом – словно идешь в неизвестность. Эдакая дрожь неясной опасности и – одновременно – доверительности. Любая женщина поймет меня. Мне никогда не ясно, о чем он думает. Никогда я не знаю, что он скажет и как себя поведет.
Я написала, что Роберт – мечтатель, но это вовсе не значит, будто он сентиментален. Скорее, напротив. И как раз этим он отличается от Яцека. Чувственность Яцека основывается на изрядной доле мягкости, что тоже не лишено очарования. Однако оба они похожи, причем с многих точек зрения. Полагаю, Роберт тоже мог бы стать хорошим дипломатом. Но я ощутила в нем – пусть он никак этого и не выдает – способность к поступкам резким, а может, даже жестоким. Странно, что такой человек занимается столь прозаичной вещью, как торговля. Не хотела бы видеть его торгующим или разговаривающим о делах, связанных с доставкой каких-то там товаров и прочего. Это испортило бы мне представление о пейзаже его души.
И он умеет слушать. Как живо реагируют его глаза и лицо, когда я рассказываю о себе. Рассказала ему о несчастном случае с отцом и про всю историю с конвертом. Уж кому-кому, а ему я могу смело рассказывать об этом. Я верю, что если существует мужчина, умеющий хранить тайны, то это именно он. И Роберт сильно сопереживал моим приключениям, искренне хохотал, когда я повторяла ему мой последний разговор с полковником Корчинским.
– Ну, и показал ли он тебе эти фотографии? – спросил меня.
Тут я вспомнила почтальона (либо лесника) и сказала:
– Конечно. И представь себе, какая забавная история: среди тех фотографий было одно изображение человека, неимоверно похожего на тебя.
– На меня? – удивился он.
– Да. Уж извини, но я могла бы подумать, что это ты, если бы не одежда. Какая-то униформа – только не сердись – почтальона или кого-то вроде того. Только не обижайся. Однажды в Париже у самого Уорта[44] я видела модель, удивительно похожую на меня. Ты всегда бреешься?
Он нетерпеливо дернул плечами:
– Всегда. Отчего ты спрашиваешь?
– Потому что у того господина были усы, да к тому же испанская бородка.
– Ну и славный же вид, – засмеялся Роберт. – И что там с этой фотографией?..
– В каком смысле?
– Ну, сказала ли ты тому полковнику, что знаешь кого-то похожего?
Это меня позабавило.
– Ах, наивный ты мальчишка. Естественно, я ничего не сказала.
Он спросил еще, во сколько я была у полковника. Я понятия не имела, отчего это его интересует. Сразу после этого он глянул на часы, извинился передо мной и вышел из кухни. Вернулся немного на нервах и сказал, что, увы, не может дольше меня задерживать, потому что к нему должен наведаться по делам один господин, о чем он насмерть позабыл. У него был какой-то сосредоточенный вид. Может, я и зря рассказала ему об этом сходстве. Никому не может понравиться походить на людей не из общества. Потому я постаралась затушевать впечатление, и, кажется, мне удалось это. Он попрощался со мной довольно нежно и попросил, чтобы я перезвонила завтра.
Я возвращалась домой в прекрасном настроении. Забавно, как порой запоминаются некоторые лица. Выходя от Роберта, на улице я встретила того господина, который сидел над яичницей в молочном магазине в Жолибоже. Полагаю, я так хорошо запомнила его черты, потому что у него самое бессмысленное лицо, которое мне доводилось видеть.