Вчера обед не удался. Я была в ярости. Хорошо, что решила вернуть тетку Магдалену.
У меня нынче голова кругом. Конечно же, оказалось, что, за чем бы я ни кинулась, – ничего нет. Даже лыжи рассохлись, потому что их положили на антресоли неподалеку от трубы или чего-то такого. А еще нужно пополнить себе гардероб. Я ведь не могу показаться в Крынице в своих прошлогодних вещах с Давоса. Из-за всех этих проблем с валютой многие из общества проводят зиму на родине.
Мне повезло. Когда ехала к дяде Альбину, встретила его на Медовой. Он сказал, что смотрит на всю историю оптимистически. С его точки зрения, эта женщина не имеет дурных намерений, поскольку в ином случае уже дала бы ход делу, постаравшись оказать серьезное давление на Яцека.
Мы сидели в «Лурсе», он же раздражал меня тем, что строил глазки какой-то экзотической брюнетке – но не еврейке. На самом же деле у нее красивыми были только глаза. Эти мужчины совершенно неприхотливы. Даже такие опытные, как дядя Альбин. Если бы я ответила ему хотя бы малейшей взаимностью, он бы наверняка ошалел от счастья. Странно, что иной раз я думаю о таком. Всю вину за подобное перекладываю на Тото. Как же хорошо, что некоторое время я его не увижу.
Среда
Завтра я уезжаю. Сказала об этом Яцеку нынче на обеде, добавив, что поездку рекомендуют доктора. Я ожидала каких-то протестов или сопротивления, но он повел себя абсолютно нормально. Я всегда ценила в нем это умение владеть собой. При слове «Крыница» у него даже веко не дрогнуло. Впрочем, это не могло его удивить, поскольку в Крыницу едут все. Встречу там множество знакомых.
От Тото я узнала, что там нынче Ромек Жераньский. Это просто прекрасно. Вероятно, в здравнице он отчасти утратит свою отреченность. Возможно, поумнеет. Я полчаса искала в библиотеке «Сезонную любовь» Запольской[64]. Дам ему почитать. Насколько помню, роман может помочь Ромеку понять, что мужчина должен воспринимать любовное приключение как временное явление. Расскажу ему и то, что слышала некогда от Доленги. Тот говорил, что знает лишь три незыблемые вещи: вечное перо, вечную любовь и вечную волну. И, как ему кажется, вечное перо из них – существует дольше всего.
Не могу понять, отчего два этих человека дружат. Ромек бывает на всех приемах по четвергам у Мостовича, и, кажется, они встречаются также в другое время. Кстати, об этих четвергах. Я не в силах отказать Тадеушу. Завтра вынуждена буду появиться у него. Если оставаться искренней, это меня нисколько не радует, ведь там окажется множество знакомых. Таким вот образом я дам понять Яцеку, что совершенно не считаюсь с его предубеждениями, и это единственный мотив, склоняющий меня отправиться на тот прием.
Я еще не знаю, как поступлю. Как бы то ни было, Тадеуш всегда проявляет ко мне достаточно доброжелательности и он неизменно любезен.
Четверг
Сижу в поезде. Кто никогда не писал в нем, не знает, как это сложно. Буквы получаются неясные, некоторые – совершенно кривые. Интересно, когда-нибудь, если решусь упорядочить мои заметки, чтобы издать в форме дневника, сумею ли сама их прочесть? Хотя идея издать свой дневник – несколько фраппирует.
Смотрю на лица пассажиров. Те поглядывают на меня как на обычную милую женщину. Может ли кто из них догадаться, сколько идей кроется в моей душе?! Я тоже смотрю на них как на людей обычных, рядовых. Тот брюнет с залысинами наверняка торговец или фабрикант. Толстяк выглядит как банкир. Дама в летах с обесцвеченными волосами наверняка жена чиновника от железной дороги. Она не кажется пассажиркой, которая может позволить себе первый класс. Скорее всего, у нее бесплатный билет. У молодого человека с фигурой спортсмена целое созвездие прыщей на лице. Он отвратителен. Вероятно, работает в каком-то журнале и тоже имеет льготный проезд.
Так я их описываю. Но могу ли знать, кто они на самом деле? Я посмотрела на толстяка. Возможно, он едет, чтобы застрелить свою неверную жену, и уже через пару дней угодит в тюрьму? А та женщина может оказаться герцогиней, а неинтересный юноша – знаменитым иностранцем. Ведь и герцога Виндзорского я однажды приняла за коммивояжера. Ничего нельзя знать наверняка. Всякий человек скрывает в себе какие-то загадки. Брюнет с залысинами, что кажется мне совершенно простым господином, в душе своей способен иметь ад или рай. Только несчастья, что обрушиваются на людей, раскрывают перед нами их богатства и нищету.