Саттон стонет мне в рот, когда я начинаю играть с ее клитором, отмечая по движениям ее бедер, что моя девочка жаждет большего.
Это выглядит так чертовски горячо, что мой член едва не взламывает молнию моих джинсов.
Когда мой палец оказывается внутри нее, поцелуи Саттон становятся интенсивнее, а пальцы все сильнее впиваются в мои плечи. Она скользит вверх и вниз, настолько влажная, что я с легкостью проникаю в нее вторым пальцем.
Сатто продолжает стонать и подыгрывать мне в моих ласках. Она еще сильнее запрокидывает голову, предоставляя мне полный доступ к своей шее и груди, обтянутой тканью мокрого топа. Я следую ртом вниз от ее шеи к груди, подбираясь к соскам. Захватываю один из них губами, пропускаю свою свободную руку под топ и сжимаю вторую сиську. Саттон продолжает скользить на моих пальцах, сжимая их в кольце своих мышц, не оставляя мне шансов думать хоть о чем-то кроме того, как хорошо будет чувствовать себя мой член внутри нее.
Не в силах больше сдерживать свое стремление познать, каково это, я укладываю Саттон спиной на матрас и извлекаю презервативы из заднего кармана. Бросив их на кровать рядом с Саттон, стаскиваю с нее последний кусок ткани, едва прикрывающий ее наготу. Не испытывая и капли смущения, она продвигается вверх по матрасу, окидывая меня взглядом. Затем раздвигает свои ножки, и я, как загипнотизированный, наблюдаю за тем, как она скользит рукой вниз по своему животу и начинает массировать свой клитор, дразня меня.
Ее бедра вращаются, а соски еще больше устремляются вверх, когда она дерзко прикусывает свою нижнюю губу.
Грязная чертовка.
— Снимай их, Роарк, — говорит она, кивком головы указывая на мои джинсы.
Не сводя с нее глаз, опускаю руку и избавляюсь от джинсов, стягивая их с себя вместе с трусами. Они летят в сторону. Следом носки. И вот я предстою перед Саттон во весь рост с торчащим членом наперевес. Ее взгляд тут же скользит к моему «бойцу» и, судя по ее открытому рту, моей девочке нравится, что она видит перед собой.
Она поднимает глаза, и ее щеки заливаются румянцем. Мать вашу, это самое горячая девчонка на свете. Та самая, что встретилась мне случайно в закусочной, с глазами полными чистоты. Я сжимаю свой член в кулаке, поглаживая его, в то время как Саттон продолжает ласкать себя, раздвигая ноги еще шире.
— Ты невероятно красива, Саттон. — Я разрываю зубами упаковку с презервативом, достаю резинку и натягиваю ее на свой, более чем готовый к подвигам, член, прежде чем нависнуть над моей девочкой. — Ты уверена, что действительно хочешь этого? Что хочешь меня?
— Уверена как никогда, Роарк.
Я провожу пальцами по ее щеке, и время между нами словно замирает, делая момент еще более интимным.
— Мне никогда не приходилось испытывать ничего подобного по отношению к кому-то другому. Это ново для меня, но чертовски нравится.
— Если это поможет, хочу сказать, что испытываю то же самое. — Ее пальцы скользят по моим губам. — У меня действительно есть чувства к тебе, и, боюсь, что они куда глубже, чем я могла себе представить. — Глаза Саттон застилают слезы. — Ты очень мне нравишься, Роарк.
Господи.
Я целую ее глаза, а затем нос, стараясь унять эмоции, захлестнувшие ее.
— Ты мне тоже очень нравишься. — Я устраиваюсь между ее ног, касаясь членом ее лона. — Не знаю, откуда ты свалилась на мою голову, но я не хочу тебя отпускать.
И это чистейшая правда, боже. Я не могу представить себе жизни без этой женщины.
Саттон тянется и обхватывает мой член своей рукой, призывая меня войти в нее. Как только я оказываюсь внутри, она всхлипывает, а затем двигает бедрами, давая мне погрузиться до конца.
Черт возьми, как же это здорово.
Какая она узкая.
Офигительный кайф.
— Я сейчас серьезен, Саттон. Теперь ты моя. Понимаешь?
Она кивает и прижимается своими губами к моим.
— Это взаимно. Ты тоже мой, — бросает она перед поцелуем.
Я прекращаю толчки и пристально смотрю в ее глаза.
— Я... черт... — бормочу я, ощущая, как мое сердце оживает, пробуждая мою спящую душу. — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной, произнося такие слова.
— В моих словах чистая правда. — Она подает бедра вперед, и я стискиваю зубы.
— Я должен вести, крошка.
— Так чего же ты ждешь? — дерзит Саттон.