— Это было чертовски горячо.
Она бросает на меня взгляд снизу вверх.
— Согласна. — Милая улыбка, которой Саттон одаривает меня, напоминая, что, несмотря на то, что моя девочка открыта к экспериментам и к расширению границ, она по-прежнему та самая невинная девушка из закусочной. — Как насчет того, чтобы заказать немного еды.
Я усмехаюсь.
— Рад, что смог достучаться и разбудить в тебе голос разума.
Она касается губами моей груди и смеется.
— Ты сделал это, хотя признавать это мне совсем не в кайф.
— А каким ты был в детстве? — интересуется Саттон, слизывая сырный соус с пальцев.
Когда мы заказывали сырные стрипсы, мне казалось, что это будет просто способ перекусить, но в итоге все обернулось для меня эротическим шоу, в процессе которого моя девочка сексуально отправляет каждый кусочек в рот и не менее горячо облизывает пальцы. Я с трудом мог держать себя в узде.
Откашлявшись, делаю глоток колы — да, просто колы, самой, черт подери, банальной дряни.
— Возмутителем спокойствия, но ты бы сказала — придурком. Я был хулиганом, который наводил шуму на весь район, но, по крайней мере, когда был совсем юным. Когда мне исполнилось десять, я уже устроился на работу.
— И что ты подразумеваешь под работой?
Вытирая пальцы, я откидываюсь на спинку кровати. Мне все же пришлось надеть брюки, в то время как Саттон нацепила на себя мою футболку.
— После школы я мыл посуду в одном из пабов всего за четыре доллара в час. А когда заканчивал с работой, то там же, в подсобке, делал домашнее задание, дожидаясь, пока мой папаша вновь напьется в стельку, чтобы тащить его пьяную задницу домой.
— И сколько часов в день ты работал? — Голос Саттон звучит сочувственно, и это задевает что-то в моей душе, сбивая с толку.
— Когда как, зависело от дня недели, но в среднем около пяти часов.
— И на что ты тратил деньги?
— Ха, я не тратил их. — Я мотаю головой. — Хватало лишь на то, чтобы оплачивать счета отца.
— Ты работал с десяти лет лишь ради того, чтобы твой отец мог продолжать прикладываться к бутылке. — Саттон хватается за сердце, наверняка, с трудом осознавая, что такое возможно.
— По большей части. Как он говорил, это был мой долг как члена семьи.
— Это чудовищно, Роарк.
Я пожимаю плечами.
— Я принимал это как данность, но это же являлось главной причиной, по которой я покинул родные края. Когда мой учитель поведал мне о программе обмена в Йеле с возможностью получения стипендии, я, не раздумывая, подал заявление. У меня не было особых надежд, что мне удастся попасть под эту программу, но? когда это произошло, я посчитал, что это знак судьбы. Оказавшись в Йеле и устраивая там чумовые вечеринки, — Саттон закатывает глаза, — я не забывал про учебу, так как новой моей целью было получение грин-карты.
Она удивленно вскидывает брови.
— У тебя есть грин-карта?
— Так точно.
С наигранно разочарованным видом моя девочка щелкает пальцами.
— Эх, придется вычеркнуть из списка своих целей пункт: выйди замуж ради получения грин-карты.
— Прости, что лишил тебя одной из целей.
Она подмигивает.
— Так и быть, прощаю. — Затем Саттон вновь становится серьезной. — Я впечатлена тем, что ты смог создать себя сам, Роарк. Ты заставил мир крутиться вокруг тебя, не прибегая к посторонней помощи.
— Впечатлена? Правда? — Я притягиваю ее ближе к себе. — Раньше ты была другого мнения обо мне.
— Потому что тебя угораздило подраться с чуваком из-за кетчупа.
— Ну, простите, не могу контролировать свои эмоции, когда в моих венах плещется алкоголь. Но... должен заметить, что я не употреблял уже очень давно.
Она улыбается, словно слегка смущаясь. Боже, как же я хочу поцеловать ее.
— Ты можешь иногда выпивать, Роарк. Нельзя было только на время пребывания на ранчо.
— Знаю, что могу. Но я сильный человек, и если решил отказаться от алкоголя, то сделаю это.
Саттон прижимается ко мне и скользит пальцем по моей груди.
— А как обстоят дела с курением?
Я потираю свою шею сзади.
— С этим сложнее, но я держусь ради тебя. Потому что в противном случае, я бы наверняка затянулся сигареткой после того, что мы вытворяли с тобой полчаса назад.
— Разве глоток свежего воздуха в виде меня не лучше?
— Ну... не-а.
Она смеется.
— Хорошо, что ты все-таки бросил.
— Не сказал бы, что бросил, пока мне реально тяжело держаться.
— Бедняжка, может, я могу помочь тебе избавиться от этой пагубной тяги? — Она играет с моим соском.