Он делает последнюю затяжку.
— Какая умничка.
Между нами повисло молчание.
— Разве тебе не интересно, сколько мне лет? — прерываю я тишину.
— Только малолетки задают такие вопросы, словно пытаясь доказать, что они умны не по годам.
— Мне двадцать четыре, — говорю я, пропустив колкость мимо ушей.
Он медленно скользит по мне взглядом, останавливаясь на лице.
— По тебе заметно.
— Что ты хочешь этим сказать?
Бросив окурок на землю, он отталкивается от стены, засовывает руки в карманы и пристально смотрит на меня.
— Ты слишком эмоциональная, прущая напролом и слишком позитивно смотришь на мир, чтобы всецело принять все тяготы судьбы. Только покинувшая стены образовательного учреждения, еще не битая жизнью. Тебе еще только предстоит вкусить реальной жизни.
Его краткосрочные умозаключения не трогают меня, так как кажутся мне чересчур пессимистичными. Роарк проскальзывает мимо меня. Невероятно горячий мужчина с печально упадническими взглядами на жизнь.
— Что-то не так? — спрашивает он, когда моя рука ложится на его руку. Крупные хлопья снега неожиданно начинают падать с неба, делая пространство вокруг нас немного светлее.
Натянув на лицо самую милую из своих улыбок, я указываю ему на выброшенный окурок.
— Ты поднимешь его? Потому что мусорить не хорошо.
— Просто трындец, — бормочет он, нехотя поднимая остаток сигареты с земли.
Я абсолютно потеряла счет времени, так как создается ощущения, что ночной клуб — это темная бездна, в которой время остановилось. Зато я точно знаю, что слопала три мини-сэндвича, наверное, штук двадцать креветок и, что уж скрывать, еще немного пасты, и, как минимум, четыре миндальных пироженки, которые казались просто раем на моем языке. На протяжении всей вечеринки я пила только воду, как подобает хорошей девочке, и лишь иногда постукивала пальцем в такт мелодий тех песен, которые казались мне вроде бы ничего.
Роарк сидит рядом со мной, закинув одну руку на спинку дивана, а другой сжимая стакан с виски, к которому он почти не притронулся с тех пор, как мы вернулись с улицы.
Его клиент все же объявился. Они пообщались буквально минут десять, а затем обменялись рукопожатиями, после чего высоченный баскетболист отправился в свободное плавание. Сейчас он затихарился в темном углу с одной из красоток на коленях.
Резюмируем и скажем, что эта ночь доказала, что подобные развлечения не мое.
Я смотрю на Роарка, взгляд которого устремлен куда-то в пустоту.
— Эй, — протягиваю я, — мы можем идти?
Я ожидаю какой-то очередной колкости в ответ, какой-то шутки, которая поставит на место, по типу тех, что Роарк отпускал в мой адрес на протяжении всего дня, но вместо это он встает с места, оставляя частично недопитый напиток на столе.
— Да, поехали.
Слава богу.
Я поспешно надеваю свою куртку, обматываю шарф вокруг шеи, извлекаю из сумки шапочку и нахлобучиваю ее на голову. Когда я сморю на Роарка, показывая, что готова идти, он хмурит брови.
— По твоему прикиду создается впечатление, что мы живем где-то на Аляске.
— На улице холодно и идет снег. По крайней мере, шел, когда мы последний раз были снаружи. Я предпочитаю оставаться в тепле.
Усмехнувшись, он машет рукой некоторым из посетителей клуба, а затем направляется к выходу. Я изо всех сил стараюсь поспевать за его размашистым шагом, но меня то и дело практически сбивают с ног, тычат в лицо локтями и толкают в разные стороны.
— Святые угодники.
До меня доносится голос Роарка прямо за секунду до того, как он хватает меня за руку и тащит за собой.
Его большая и горячая ладонь посылает импульсы тепла вверх по моей руке.
Я уже держалась за руки раньше, поэтому для меня это не в новинку, но как же его пальцы сжимают мою руку, какая грубая мужская текстура его кожи, словно его работа вовсе не связана с офисом.
Меня настолько поглотили ощущения от соприкосновения наших ладоней, что я совсем не замечаю парня, который возник у меня на пути, пока тот не врезается в меня, буквально отбрасывая меня назад. Если бы Роарк не держал меня, то я бы сто процентов рухнула лицом на липкий, залитый алкоголем пол.
— Ты, придурок, — рычит Роарк, все еще не выпуская моей руки, но уже вцепившись в рубашку парня, — смотри, куда прешь.
Мне уже знаком этот блеск в глазах ирландца. Точно также они сверкали перед тем, как он ввязался в драку с парнем в магазине хот-догов. Я должна остановить это, пока все не зашло слишком далеко. Тем более, учитывая, что именно мой отец поручился за Роарка. Он очень расстроится, если этот парень снова влипнет в неприятности.