― Обоснованное беспокойство.
― Этого не случится. Я знаю, что делать, когда дела идут плохо, я отдаляюсь от своих, как вы их называете, принадлежностей.
― Тебе часто приходится отдаляться?
― Не-а, я довольно хорош. Всего несколько раз мне приходилось оценивать свои поступки. ― Он вздохнул. ― Не имеет значения. Как думаешь, у тебя получится?
― Какой дресс-код?
― Короткое красное платье, с глубоким декольте.
Именно этот ответ объясняет, почему я так смущена, почему чувствую, что через несколько секунд сгорю от того, что мой желудок постоянно сворачивается в тугой, тугой клубок.
Не в силах взять на себя обязательства, я говорю:
― Не знаю, дай мне подумать. ― Прежде чем он успевает ответить, я добавляю: ― Мне нужно идти. Спокойной ночи, Роарк.
Я положила трубку и отбросила телефон в сторону, не зная, что делать. Закусив нижнюю губу, обдумываю свои варианты. Я могу либо позволить ему продолжать флиртовать со мной, дразнить меня, заставлять меня чувствовать внутреннее напряжение, только чтобы потом испытывать неудовлетворенное желание. Или могу быть той, кто установит запретные границы, и дам ему понять, что мы работаем вместе, и всё. В конце концов, это все, что он предлагает. Если он хочет поговорить со мной, это должно быть профессионально ― не то, чтобы он знал, что такое профессионализм.
Мысль о том, что мне придется отказаться от его интимных прикосновений, просто разрывает мое сердце, и сегодня был тяжелый день. Я не уверена, сколько еще таких дней смогу выдержать.
Думаю, пришло время провести черту.
ГЛАВА 12
Приветствую, Трэвис.
Не могу сказать, что я в восторге от твоего имени. Создается впечатление, что я веду беседу с мелким сорванцом, а не с чуваком, способным выслушать. Думаю, что Трэвис — это не тот, с кем бы я предпочел откровенничать.
Сегодня на мой счет упало больше двух миллионов баксов. Всего одна подпись — и все, денежки в кармане. Казалось бы, это должно изрядно поднять мне настроение, но по какой-то непонятной причине мне это кажется обыденной рутинной хренью. С тех пор, как я покинул квартиру Саттон в воскресенье — ее крохотную чертову конуру, — я почему-то не находил себе места. Словно, что-то оставил там, но, убейте меня, мне не дано допереть, что именно. Вроде все как прежде. Я делаю то, в чем, мать вашу, чертовски хорош. Плюс два ляма на счете. Мне следовало бы тусить в клубе, но... это не то место, где я бы хотел быть.
Скоро мне предстоит поездка в Техас. Я она страшит меня не потому, что я как-то негативно отношусь к детям, и не потому, что все эти прелести ковбойской жизни абсолютно не мое, а лишь по той причине, что я прекрасно понимаю, что это светит мне перспективой видеть Саттон изо дня в день. Мне будет сложно бороться с постоянно маячащим искушением на горизонте, учитывая, что не особо успешно держался прошлую неделю, хоть и видел ее всего пару раз.
Напряжение между нами возрастает просто с астрономическими скоростями. Я знаю, что мне стоило держаться от нее подальше той ночью, что следовало просто отправить свою задницу домой, но почему-то вместо того, чтобы дать водителю свой адрес, я продиктовал ему координаты Саттон.
Я должен избегать лишний раз встречаться с ней, но не могу.
Мне стоило бы перестать думать о ней, но с этим я тоже не справляюсь.
Очевидно, что местами я делаю ей больно, но, кажется, не в состоянии нажать на тормоза.
Дерьмо... И когда \этот чертов дневник стал всецело посвящен одной девчонке?
Видимо, с того самого момента, как я увидел ее в той самой закусочной. Еще тогда я должен был почувствовать, что она собирается уничтожить меня.
Роарк.
РОАРК
Хрен знает, что я забыл сегодня в офисе. Всю свою работу я мог бы выполнять где-нибудь в другом месте, например, у себя дома или в одной из кофеен, где любят тусоваться хипстеры, но вместо этого мне кольнуло в зданицу припереться сюда. В мой скучный, ничем непримечательный кабинет, в котором ноль индивидуальности и никакого намека на уют. Не могу сказать, что обстановка в моей квартире намного лучше, но, по крайней мере, там есть моя кровать. А еще там на протяжении двух ночей была Саттон.
Закинув ногу на ногу, я смотрю на город подо мной, резервуары с водой на крышах зданий, серые облака, которые, кажется, закрывают зимнее небо постоянно, а также окна офисов напротив моего, где люди снуют туда-сюда, выполняя задачи, которые они, сто пудов, ненавидят всей душой.