Дерьмо.
Я даю себе отчет, что она права. Мы больше не можем продолжать этот фарс — балансировать на грани влечения без какого-либо прогресса, при этом не причиняя друг другу боли. Но готов ли я реально отказаться от возможности чувствовать прикосновения ее кожи к своей? Готов ли вычеркнуть из своей жизни наши ночные разговоры и шаловливые сообщения? Они обуздали меня. Буквально посадили меня под домашний арест. Могу ли лишиться всего этого?
Нет. Я не уверен, что готов к этому.
Свести все к нулю. Точно нет.
Но способен ли я дать Саттон то, что она хочет? Отношения? Обязательства?
Мать вашу, и в этом я тоже не уверен.
По всей видимости, я слишком погрузился в раздумья, поэтому Саттон встает со своего места и вновь набрасывает на себя пальто.
— Сочту твое молчание за согласие с тем, что ты не готов взять на себя никаких обязательств. — Она откидывает волосы с воротника, позволяя им соблазнительно рассыпаться по плечам, а затем следует к выходу. — До встречи в Техасе, Роарк.
— Постой, — наконец говорю я, отрывая свою задницу от кресла и устремляясь к ней. Взяв ее за руку, аккуратно прижимаю Саттон к стене, абсолютно не понимая, что делать дальше. Я вижу, как ее грудь поднимается от дыхания, которое становится более учащенным, как приоткрывается ее рот, и как ее глаза вопрошающе смотрят в мои в поисках ответов, которых у меня ни черта нет.
— Что еще, Роарк? — спрашивает она. Несмотря на то, что в ее теле чувствуется напряжение, ее рука свободно лежит в моей, а не сжимает накрепко, как в прошлый раз. Я просто не могу позволить себе потерять ее. Не могу, черт подери.
— Я... — Слова даются с трудом, и я нервно сглатываю. — Я не хочу, чтобы ты вот так уходила.
— Но ты же не можешь дать мне того, что я хочу?
— Неужели все непременно должно быть столь категорично?
— Да. — Без капли сомнений отвечает Саттон. — Все это несправедливо по отношению ко мне. Лишь дразнить меня без каких-либо ясных перспектив. Если мы хотим быть близки друг другу, то я хочу ощущать это сполна. И вообще-то мне больно. — Она кивает в сторону моей руки.
Чувствуя, что с каждой секундой она отдаляется, я раздосадовано вздыхаю.
— Ты же прекрасно понимаешь, что я не смогу тебя отпустить.
— А придется, — отвечает Саттон и отстраняется от меня.
Я не отпускаю ее руки.
— Не знаю, что ты ожидала услышать от меня, Саттон. Отношения — это не про меня.
— Ты сам говорил, что я заслуживаю большего, так почему бы тебе хотя бы не попытаться быть этим большим? Почему ты не хочешь попробовать что-то большее... со мной?
Дерьмо. Ей не стоило питать каких-то иллюзий. Никогда.
— Потому что я знаю, что это обречено на провал.
— Потому что ты не можешь... или тупо не хочешь?
— А есть ли какая-то чертова разница?
Она вырывает руку из моей хватки.
— Для меня есть. Первое говорит о твоей слабости, а второе — о безразличии. Я могу принять проявление слабости в мужчине, а вот безразличие... нет уж, увольте. — Саттон окидывает меня печальным взглядом, а затем кивает. — Тебе просто плевать. До встречи в Техасе, Роарк.
В следующее мгновение она молнией покидает мой кабинет, оставляя меня в состоянии полной прострации. Я понимаю, что не могу дать ей того, что она хочет — точнее, думаю, что не смогу, — но я не должен вот так вот отпускать ее из своей жизни.
Раздраженно провожу рукой по волосам, устремляя свой взгляд в окно, чтобы не смотреть в спину удаляющейся Саттон.
— Вот дерьмо, — бормочу я, пока мое тело буквально вибрирует от досады, во рту пересыхает, а организм кричит о необходимости забыться. Если не считать гребаного звонка от моей матушки, я уже несколько недель не испытывал потребности гасить в себе нахлынувшее беспокойство. Почему вообще тот факт, что Саттон вот так вот ушла, вызывает у меня эту гребаную бурю эмоций? Почему, мать вашу?
Все по тому, что она подталкивает к осознанию того, что не всегда нужно потакать своим желаниям.
Я устремляюсь к мини-бару и извлекаю оттуда несколько порционных бутылочек с виски, тут же откупоривая их. Выпиваю содержимое первой одним глотком, отправляю ее в урну, а затем принимаюсь за вторую. Мне не дано сделать Саттон своей, поэтому я нуждаюсь в чем-то, что поможет облегчить мою боль. И это что-то растекается сейчас по моим венам.