Не желая выглядеть слишком распутной перед отцом, но желая познакомить Роарка с этой стороной моей жизни, я надела джинсы, поношенные ботинки и очень плотно облегающую белую футболку. И в довершение всего надела белый «Стетсон». Я помню, как получила первую настоящую шляпу. Мне было шесть лет. Папа сказал, что я всегда буду девочкой в белой шляпе. Как он говорит, белый нимб должен украшать мою голову, когда я на ранчо.
Он еще не знает, что сквозь нимб проглядывают рога дьявола.
Автомобиль приближается — мой отец заказал его для Роарка, — и я успокаиваюсь. Контролирую себя. Это он ушел, и он должен чувствовать себя странно. Не я.
Миссия «Соблазнить Роарка» в полном движении, когда машина останавливается. Я задерживаю дыхание, когда мы шагаем вперед. Дверь машины открывается, и мы с папой останавливаемся, когда Роарк вываливается из машины, маленькие бутылки падают на бетон, а он сжимает самую большую бутылку Джемисона, которую когда-либо видела.
Ох, Роарк.
Я смотрю на отца, у которого очень разочарованное выражение лица. Он кладет руку мне на плечо, безмолвно говоря оставаться на месте, пока идет к пьяному мужчине на нашей подъездной дорожке.
Роарк смотрит вверх, сдвигая черные очки «Ray-Bans» с глаз, и криво улыбается моему отцу.
— Фостерррр, — протягивает он, — я сделал это.
Роарк с трудом встает, и когда ему это удается, прислоняется к машине и держит бутылку виски, словно ребенка. На этот раз фирменная сексуальная одежда Роарка — узкие джинсы и облегающая майка Henley — выглядит неуместно, словно его вытащили из ночного клуба в Нью-Йорке и привезли сюда. Что, вероятно, так и есть. Его щетина гуще, неопрятна, а из-за приподнятых очков заметны темные круги под глазами.
Похоже, Мэдди была права. Ему больнее, чем мне, что радует. Или он просто прибегнул к тому, что ему больше всего нравится.
— Ты пил весь день? — спрашивает папа громким голосом.
Не задумываясь, Роарк кивает.
— Ага. — Он поднимает руку. — Но не волнуйся, — он качнулся в сторону, — я не ввязался ни в одну драку.
Шагнув вперед, мощные плечи отца напрягаются, когда он протягивает руку и выхватывает бутылку алкоголя у Роарка.
— Ты не можешь оставить это здесь.
Роарк откидывается назад.
— Детей еще нет. Считай это приветственным подарком.
— Я не имею в виду ранчо. Я имею в виду в этом округе.
Роарк хмурится сильнее.
— Что?
Роарка ждет очень жесткое пробуждение. Я в восторге, пытаюсь скрыть улыбку.
— Это сухой округ (прим. пер.: Сухой округ (англ. Dry county) — округ в США, власти которого запрещают продажу любых видов алкогольных напитков). В Техасе их очень мало, но ранчо находится в пределах одной из границ этого округа, что означает никакого алкоголя.
Глаза Рорка расширяются.
— Никакого алкоголя?
— Нет.
Папа протягивает руку и говорит:
— И курить тоже нельзя. Отдай это мне.
— Что? Курить тоже нельзя? — Роарк оглядывается вокруг, яркое солнце заставляет его снова натянуть солнцезащитные очки. — Что это за округ такой?
— Не курить — мое правило. А теперь отдай их мне.
Потянувшись в задний карман, Роарк достает пачку сигарет и вкладывает ее в руку моего отца. Что будет делать Роарк без своих «аксессуаров»?
Возможно, немного приведет себя в порядок.
Кивнув в сторону машины, мой отец говорит:
— Забирай свой багаж. Саттон проводит тебя в комнату, а я пока избавлюсь от этого дерьма. Ты должен принять душ, протрезветь и подготовиться к тяжелой работе. Нам нужна дополнительная пара рук, чтобы сделать все дела до ужина.
— Дела?
Отец кивает.
— Ты думал, что это каникулы? Это не так. — Он наклоняется вперед и смотрит в лицо Роарка. — Ты только что попал в ад, и тебе предстоит очиститься, нравится тебе это или нет. Ты хороший парень, Роарк. Пора бы тебе начать раскрывать свой потенциал.
Бормоча что-то себе под нос, Роарк берет свой чемодан у водителя и направляется к дому, и в этот момент его взгляд впервые фокусируется на мне. Его шаг замедляется, он смотрит на меня сверху вниз через солнцезащитные очки, его губы слегка приоткрываются. Именно такой реакции я и ожидала.
Нацепив веселую улыбку, я говорю:
— Сюда, Роарк
Я контролирую свои шаги, покачивая бедрами, чтобы у него был прекрасный вид, пока я иду к дому. Открываю для него дверь и веду вверх по лестнице. Оглядываюсь несколько раз и вижу, что он изо всех сил старается идти прямо, так как его глаза устремлены прямо на мою задницу.