Будь мужчиной.
Не будь неудачником.
Это чертовски неприятно слышать, но каким-то образом это неожиданно находит отклик во мне. У меня в голове вертится множество возможностей.
Не будь неудачником.
Будь мужчиной.
Два дня спустя слова Фостера все еще крутятся у меня в голове.
Я знаю, что мы работали вместе какое-то время, но он смог разделить меня на части за считанные секунды. Есть причины, по которым я не хочу позволять себе испытывать чувства, выходящие за рамки похоти. Вожделение — это легко. Безопасно. Никогда не приводит к разочарованию, ни во мне, ни в другом человеке. Любовь условна. Ограниченна.
— Ты всегда был неблагодарным за все, что я тебе давала. Было бы проще, если бы ты умер. По крайней мере, я могла бы оплакать потерю моего старшего сына и двигаться дальше.
Двигаться дальше. Моя мать предпочла бы, чтобы я умер. Что это говорит о любви? Люди, которые должны любить меня безоговорочно, заботятся только о том, сколько денег у меня в банке. Я хотел бы умереть. И что это говорит обо мне?
Бл*дь, мне нужно выпить. Мне нужно что-то, чтобы избавиться от этого распускающегося чувства неадекватности внутри меня. Выпивка помогает быстро забыться. Именно поэтому я живу на диете из виски, чтобы не лежать без сна по ночам, думая обо всем, что мог бы иметь, но чертовски напуган, чтобы попытаться это воплотить.
Например, Саттон.
Я хочу ее, но не только физически. Я хочу ее разум, сердце, душу. Хочу знать, каково это — не спать всю ночь, говоря с ней о пустяках. Хочу знать, каково это — утешать ее, когда она расстроена. Хочу чувствовать ее слезы на своих пальцах, зная, что я единственный человек в мире, который может ее утешить. Хочу знать, каково это — быть полностью зависимым от кого-то до такой степени, что, когда мы расстаемся утром, я скучаю по ней уже через десять секунд. Я хочу все это: хорошее, плохое и уродливое, что приходит с влюбленностью.
И я думаю, нет... я знаю, что Саттон может быть той девушкой.
Но что если, бл*дь, что, если она окунется в отношения и поймет, как и мои родители, что я ничего не стою? Это не тот шанс, которым я могу воспользоваться. Я и так уже на грани, и могу сорваться в любую секунду, мне не нужен дополнительный толчок. Потому что если Саттон полюбит меня, я в итоге потеряю ее любовь... Я не могу.
Вздохнув, прижимаюсь лбом к деревянному молдингу стены, хватаюсь за дверную ручку и подготавливаюсь к еще одному дню интенсивной работы, обустройству лагеря и наблюдению за Саттон в ее прекрасном облике.
Распахиваю дверь, в тот же момент, когда Саттон открывает свою. Я останавливаюсь словно вкопанный, когда вижу ее. На ней самые крошечные обрезанные шорты, которые я когда-либо видел, сапоги и... о, бл*дь, нет.
— Что это? — спрашиваю я, указывая на ее грудь.
Она смотрит вниз, а потом снова на меня.
— Моя рубашка.
Я приподнимаю бровь.
— Ты называешь это рубашкой? Она обрезана. Я вижу твой живот. — Я немного наклоняюсь. — На тебе есть лифчик?
Она указывает в конец коридора.
— Оставила его в ванной. Я собиралась забрать его.
Дерзкая и совершенная, ее грудь снова соблазняет меня, и даже если бы она была в лифчике, я бы смог его увидеть. Она ни за что не выйдет в этой рубашке на улицу, где все работники ранчо шныряют по территории.
Нет, этому не бывать.
Прежде чем Саттон успевает пройти в ванную, я толкаю ее в спальню и закрываю за собой дверь. Мгновение я рассматриваю ее скромную детскую спальню: коричневые стены, цветочное покрывало, плакат с лошадью над кроватью. Это чертовски мило.
— Что ты делаешь? — спрашивает она, уперев руки в бедра, ее рубашка высоко задирается.
— Ты не выйдешь туда в таком виде. Я вижу твои соски.
Она закатывает глаза.
— Я собираюсь надеть лифчик. И, честно говоря, это не твое дело, Роарк.
Я зарываюсь руками в волосы и отворачиваюсь, расстроенный этой ситуацией. Она сводит меня с ума, и я не знаю, что с этим делать. Она права, это не мое дело, как она одевается, и, хотя я хочу, чтобы она надела водолазку и брюки, я знаю, что не могу просить ее об этом.
— Бл*дь, — бормочу я. Рука все еще в волосах, я говорю: — Если ты собираешься носить это, пожалуйста, держись от меня подальше.
Ее голос звучит очень нежно, когда она прижимает руку к моей спине.
— Все в порядке, Роарк?
Я качаю головой, мое тело покалывает от ее близости.
— Нет. Я борюсь изо всех сил, Саттон.