Следовало догадаться, что он будет настойчив.
Может быть, если я буду говорить расплывчато, то смогу снять груз со своих плеч, а затем, возможно, он даст совет, потому что отец всегда направлял меня, всегда помогал.
— Ну, есть один парень.
Потирая руки, он наклоняется вперед.
— Раз уж мы заговорили, расскажи мне все о нем.
Ага, этого не произойдет.
— Мы познакомились несколько недель назад, и сначала он мне не понравился, но после переписки и нескольких случайных встреч у меня появились чувства к нему.
— Он разделяет твои чувства? — Я киваю, прекрасно зная, что Роарк разделяет мои чувства. — Если ты ему нравишься, почему у тебя такое выражение лица?
Я перекатываю зубы по нижней губе, пытаясь выразить словами то, что знаю о Роарке, не раскрывая его личность отцу.
— Он не поддается своим чувствам, по крайней мере, в большинстве случаев нет. Не хочу вдаваться в подробности, знаешь, поскольку ты мой отец и все такое...
— Все, о чем я прошу, чтобы ты использовала защиту. Мне нужно снова заводить этот разговор?
— Боже, нет. — Я подняла руку. — Пожалуйста, папа, не надо.
— Хорошо, но убедись, что следуешь всему, чему я тебя учил.
— Да.
Мое лицо вспыхивает, и я понимаю, что это не имеет ничего общего с огнем передо мной, а скорее со жгучим смущением от этого разговора.
— Хорошая девочка. — Он машет рукой. — Продолжай. Ты сказала, что он не поддается своим чувствам?
— Да, у него было довольно тяжелое детство, и это сказывается на нем сейчас. Думаю, он боится, что может причинить мне боль, но он не понимает, что уже причиняет мне боль тем, что не может быть со мной. — Я вздыхаю и сажусь в кресле, подтягивая ноги к груди. — Все, чего я хочу, это встречаться с ним, папа. Хочу иметь возможность ходить на свидания и обнимать его при встрече. Хочу быть нежной и помочь ему пережить неудачные дни, но каждый раз, когда пытаюсь, он говорит мне, что недостаточно хорош для меня, и что бы я ни сказала, он не изменит своего мнения.
Улыбаясь, он говорит:
— Точно такой была твоя мама. Она думала, что недостаточно хороша для меня, хотя на самом деле она была причиной того, что я был счастлив все время. Как известно, ты появилась раньше, чем планировалось, — он усмехнулся, — и она думала, что разрушает мою карьеру. Она не догадывалась, но укрепила ее. Да, у меня появились дополнительные обязанности, но ваше появление в моей жизни, помогло мне приложить максимум усилий. Я был счастливчиком. — Он поворачивается ко мне и говорит: — Легче всего было бы сдаться и идти дальше, но именно борьба делает конечный результат стоящим. Не отказывайся от того, чего хочешь, Саттон Грейс, даже если тебе будет больно. Если он испытывает к тебе чувства... как он и должен... не оставляй попыток.
Встав, отец закидывает руки за голову и протяжно зевает.
— Я собираюсь спать. Как думаешь, сможешь потушить огонь?
— Как будто ты не знаешь.
— Ну, теперь, когда ты стала городской девушкой и все такое, я подумал, что должен напомнить тебе.
Он целует меня в голову, и я говорю:
— Ты не можешь вывезти деревню из девушки, папа (прим. пер.: Старая пословица, популярная в США. Цитата неточная, правильно: можно вывезти девушку из деревни, но вывести деревню из девушки — никогда).
— Верно. — Он делает шаг в сторону дома, а затем говорит через плечо: — Мы пробудем здесь еще неделю, потом ты сможешь вернуться в город к своему мужчине. Может быть, тебе стоит послать ему парочку сообщений, чтобы он знал, что ты думаешь о нем. Это мило. — Он судит по собственному опыту? — Спокойной ночи, Саттон Грейс. Увидимся утром.
— Увидимся утром, папа.
Когда он исчезает из виду, я возвращаю свое внимание к костру, смотрю на пляшущие языки пламени и думаю о том, что сказал отец. Он считает, что проще всего было бы сдаться, и это кажется более мучительным, чем не пытаться, потому что не думаю, что забыть Роарка было бы очень легко.
Но, даже уступив сегодня, он все равно оттолкнул меня, извинился за близость. И опять же, он не поцеловал меня в губы. Почему? Краденные... моменты стоят того... чтобы извиняться за них?
Нет. Я не хочу этого.
Не хочу, чтобы он извинялся за то, что прикасается ко мне, и хотел прикасаться ко мне. Хочу, чтобы он был уверен, что я безумно хочу его, не только тело, но и душу.
И хотя какая-то часть меня верит, что это может произойти, есть другая часть, которая верит, что независимо от того, что говорю, сколько бы раз ни пыталась показать ему, как он мне дорог, он никогда не изменит своего мнения, и я буду постоянно сражаться в проигранной битве.