Роарк: Он и сам этого не переживет. Еще раз прошу прощения.
Фостер: Ты молодчина. Спасибо за все, что ты для меня сделал. Ты тоже немало сделал для лагеря. И еще, постарайся все же воздерживаться от курения.
Роарк: Пока я даже не планировал покупать сигареты. Удачи.
Я убираю мобильник и устремляю взгляд в окно, пока водитель Фостера везет меня в мой офис для решения вопросов. Это было последнее, чем я предпочел бы заниматься этим утром, особенно учитывая то, что у меня не было возможности попрощаться с Саттон, так как та была занята текущими делами лагеря.
Раньше я никогда особо не мучался угрызениями совести, но после того, как в моей жизни нарисовалась Саттон, она пробудила во мне эту сволочь-совесть, и теперь я испытываю чувство вины за то, что подвел мою девочку и оставил ее в тот момент, когда моя помощь точно не помешала бы.
Проведя рукой по подбородку, я задаюсь вопросом, не стоит ли мне написать ей. Наверняка Фостер уже доложил ей о причинах моего отсутствия, но все же, разве я не должен объясниться перед Саттон лично?
Скорее, должен. Так бы поступил любой порядочный человек.
Я снова беру свой телефон и набираю сообщение, чувствуя себя немного странно от того, что реально испытываю потребность перед кем-то оправдываться.
Роарк: Я только что приземлился в Нью-Йорке. Уверен, что твой отец уже сообщил тебе о чрезвычайных обстоятельствах, которые вырвали меня из лагеря. Мне правда очень жаль, что так вышло, крошка.
Я нажимаю «отправить» и кладу мобильник на колени, задаваясь вопросом, как такое вообще возможно в моей жизни, чтобы я плясал под дудку какой-то девчонки, отчаянно делая все, только бы не облажаться перед ней.
Рэт и Брэм наверняка свихнулись бы, если бы увидели меня прямо сейчас или, хотя бы, прочли мысли, роящиеся в моей голове в данный момент. Я всегда слыл заядлым холостяком, от которого уже даже и не ждали, что он остепенится, как от того одинокого парня, который зверски отжигает на свадьбах всех своих друзей.
И, нет, не дай бог, я не то чтобы остепенился, но что-то типа отношений для меня реально впервые.
У меня промелькивает мысль о том, чтобы написать своим товарищам о переменах, творящихся со мной, но сообщение от Саттон заставляет меня забыть о моем порыве.
Надеюсь, что ее столь скорый ответ не свидетельствует о том, что эта девчонка злится на меня.
Саттон: Я не хочу с тобой разговаривать.
Эм... пипец, совсем не тот ответ, что я ожидал получить.
Испарина выступает у меня на лбу, пока я ломаю голову, как быть дальше.
Саттон: Ладно, я пошутила. Хотелось бы мне видеть твое лицо, когда ты прочел мой ответ. Уверена, ты чуть в штаны не наложил. Ведь так?
Вот стервочка. Как ей удается так ловко вертеть мной?
Роарк: Где та милая скромница, которую я когда то встретил в закусочной?
Саттон: Ее окончательно испортил один ирландец.
Роарк: Заметно. Ты реально заставила меня нервничать.
Саттон: Знаю, что мне должно быть стыдно сейчас, но нет. Не после всего, через что ты заставил меня пройти со дня нашей первой встречи. Иногда месть бывает запоздалой, но от этого не менее приятной.
Роарк: Буду иметь в виду.
Саттон: Не смей даже думать о том, чтобы издеваться надо мной.
Роарк: Даже в мыслях не было.
Саттон: Врун.
Роарк: Мне искренне жаль, что я был вынужден уехать.
Саттон: Знаю. Ты останешься в городе?
Роарк: Да. Мне нужно решить здесь все вопросы полностью.
Саттон: Досада. И с кем мне теперь целоваться?
Роарк: Если сейчас я услышу намек на Джоша, я тебя отшлепаю.
Саттон: О, да. Отшлепай меня.
Роарк: Заявляю официально: ты плохая девочка.
Саттон: Я просто пытаюсь тебе понравиться.
Роарк: И мне чертовски это нравится.
— Почему ты постоянно смотришь на часы? — интересуется Рэт, потягивая виски из своего стакана. — И почему ты, черт подери, не пьешь?
После многочасовых переговоров с «Рысями» и их менеджментом мы так и не смогли договориться по поводу гонораров, которые бы удовлетворяли обе стороны, но я не оставляю надежды разобраться с этим. Очевидно, что они чего-то мутили, и я решил взять время, чтобы еще раз изучить все условия контракта.