скают звуков. И к тому-же внутри полно еды. Но я тогда рассудил, что еда все-равно когда-нибудь кончится и придётся выходить наружу. А если ходуны никуда бы не разбрелись? Что делать? Поэтому мы с Кейти сбежали через окошко в туалете. Слава Богу позади здания этих тварей было совсем немного, основная толпа штурмовала фасад с витринами. В итоге мы довольно легко сбежали и на соседней улице угнали нашу первую машину. Хотя “угнали” - громко сказано. Дверца была открыта, ключи торчали в замке зажигания, а асфальт рядом с машиной был заляпан кровью. Кто-то не успел уехать... Зато успели мы. Человеческий разум занятная штука, Кейти нет со мной уже несколько дней, а я всё еще не до конца в это верю. Часто ловлю себя на мысли, что думаю о ней, как о живой. Зато когда вся привычная жизнь начала идти под откос несколько недель назад, я довольно быстро приспособился и сейчас воспоминания о жизни ДО всей этой эпидемии безумия, выглядят блеклыми. Как-будто это всё было невообразимо давно, и может даже не со мной. Боже, сейчас вообще мир для меня сжался до размеров этого городка. Да что там городка, до размеров этого дома, или даже этой комнаты. Нет, до размеров этого одеяла. Вот сижу здесь, а там снаружи - ничего. Совсем. Мира больше нет. Сказывается полное отсутствие информации о том что происходит вокруг. Раньше картину мира формировали СМИ, телевидение, интернет. Кстати, интересно, телевидение давно не вещает, а вот интернет по-идее штука более устойчивая к разного рода катастрофам, он-же типа распределен. Вот бы где-нибудь найти что-то вроде лэптопа, да еще со спутниковой тарелкой. Может хоть что-то бы узнать удалось. Когда всё началось, СМИ упорно молчали про эпидемию, видимо, чтобы не поднимать панику. Потом в интернете начали появляться единичные сообщения о нескольких случаях заражения странной болезнью с крайне быстрым смертельным исходом. Интересно, почему те, первые заражённые, не вставали? Или вставали, но это скрывалось от нас? Зато потом пошла сдержанная информация о необходимости носить маски, часто мыть руки дезинфицирующим мылом, стараться избегать контактов с людьми, имеющими нездоровый вид. А потом нас вообще стали просить сообщать в 911 о любом подозрении на болеющего. А если тебе самому становилось плохо, настойчиво рекомендовали незамедлительно обращаться в ближайший из госпиталей. В каждом из них был развернут чрезвычайный эпидемический центр. Не знаю что там делали с заражёнными, но уж точно не лечили. Лекарства-то нет. Именно тогда я решил, что из Нью-Йорка пора валить. Взял отпуск, снял побольше наличности с карточек, с продуктами было тяжелее, народ разметал их уже довольно шустро. Я был не один такой умный, что решил уехать из города. Мы с Кейти сели на машину, погрузили нехитрые припасы, которых по подсчетам должно было хватить на недельку и пробившись через, пока еще не большие, пробки - выскочили из Большого Яблока. Ехать решили по 78 шоссе на восток, когда мы проезжали по развязке в районе Бриджуотера, по радио сообщили, что власти закрыли Нью-Йорк и еще несколько населённых пунктов на Восточного побережья на карантин, дабы сдержать возможное распространение инфекции. Тех, кто уже уехал, призывали направляться в один из лагерей для беженцев, развёрнутых Центром Контроля Заболеваний на берегу водохранилища Раунд Вэлли, парке Грэйт Пис Мидоус и пригороде Трентона. Я прикинул на память по карте, таким образом перехватывались все три основных направления бегства нью-йоркцев, и мне стало не по себе. Следующие несколько миль практически на каждом перекрёстке стояла полиция и следила чтобы автомобили с нью-йоркскими номерами не сворачивали никуда с 78 шоссе. Кейт даже обрадовалась что власти так решительно взялись за дело. Мне стоило большого труда убедить её в том, что всё это не просто так. Эти лагеря для беженцев совсем не безопасны, FEMA (Федеральное Агентство по чрезвычайным ситуациям) просто желает собрать на ограниченной территории по возможности больше народу. И совсем скоро примерно по линии лагерей проведут границу зоны отчуждения. И понятно, что мне вовсе не охота находиться по эту сторону границы зоны. Я хочу жить нормальной жизнью, а не пялиться каждый день на солдат в костюмах хим-биозащиты и с оружием в руках. Машину мы бросили на подъезде к Поттерстауну. В нескольких милях впереди была развязка 78 шоссе с Коксберри роуд и мне это место казалось наиболее вероятным местом расположения блокпоста полиции. Машину загнали поглубже в заросли, чтобы нас не начал искать какой-нибудь патруль. Идти по лесистой местности несколько миль - занятие не из приятных. Мы двигались примерно параллельно шоссе и когда впереди замаячило здание, решили дождаться сумерек, чтобы нас было сложнее заметить. Когда солнце село за горизонт, мы вышли к зданию. Это оказалась средняя школа Маунт Вэллей, здание выглядело пустым, все двери были заперты. Замок в двери сторожки у автостоянки оказался достаточно хлипким, чтобы я сумел его сломать. В сторожке мы и заночевали. Разбудил я Кейт около 4 утра. На улице была темнота и это нам было на руку, чтобы пересечь Коксберри роуд незамеченными. Неподалеку от школы было какое-то большое сооружение, и оно явно было обжито Национальной Гвардией, вокруг здания попарно ходили патрули, стояла лёгкая бронетехника и был даже один вертолёт, кажется блэкхок. За дорогой был небольшой коттеджный посёлок, пустой, ни одного жителя. Затем небольшой лесок и еще один район коттеджей, за которым начались поля. Мы с Кейт шли весь день, жутко замёрзли и проголодались, к вечеру добрались до одиноко стоящей фермы. В этот момент мы и познакомились стариком Джебом. Он был владельцем этой отдалённой фермы. Это был сухощавого телосложения мужчина, лет шестидесяти. Еще весьма крепкий и как позже выяснилось - отличный стрелок. Вот как долгая писанина в сон хорошо вгоняет, надо будет учесть на будущее.