— Как тебя зовут? — спросила Крестовская, просто чтобы что-то произнести. Молчать и смотреть на все это было невыносимо.
— Ее зовут Карола фон Цвайнтер, — неожиданно подал голос Бершадов, — специалист СС по Восточной Европе. С детства изучала русский, так как ее папаша, друг детства одного перца из верхушки рейха, как иностранный инженер был приглашен в СССР. Они и жила в Москве с отцом. Но с детства воспитывалась в ненависти к нам.
Раздался странный звук. Зина сначала не поняла, что это. Затем с удивлением увидела, что женщина запрокинула голову. И поняла, что немка… смеется.
— Что смотришь, сука? — неожиданно ясно и четко произнесла ее бывшая подруга Дина. — Думаешь, я из-за дружбы за тобой бегала, подстилка ты дешевая? Думаешь, мне твой мужик нужен был… Рада… Вот правда рада. Жаль только… — и тут из нее полились грязные ругательства.
— Видишь, как замечательно фрау владеет русским матом! — засмеялся Бершадов. — От коренной одесситки и не отличишь.
— Где книга? — спросила Зина, не собираясь продолжать бессмысленный разговор.
— У меня ее нет. Хотя жаль, — шпионка оборвала смех.
— Ты убила библиотекаршу? — продолжала Крестовская, решив придерживаться хронологического порядка.
— Да, мои люди, — хмыкнула немка, — был у меня помощник… Друг и связной агент.
— Муж Марички Корнийчук, — перебив ее, пояснил Бершадов.
— Старуха обнаружила в библиотеке редкую рукопись и решила посоветоваться. Проконсультироваться в научной библиотеке. И попала к Марии. Ну, пришлось убрать…
— А человек в аудитории? Он кто? — Зина продолжала.
— Один из тех, кто пытался спрятать книгу. Есть те, кто ее прячет. Мне удалось выйти на его след. Я заманила его ночью в институт, сделала укол. И только один урод вспомнил, что я была последней, кто выходил из института поздно вечером. И что я заходила в его каморку подлить снотворное в водку, тоже догадался. И что потом я влезла в институт через окно и открыла дверь…
— Как ты убила старика? — уточнила Крестовская.
— Я же сказала. Инъекция. Укол сделала. В лаборатории твоего бывшего мужика стащила образец. Ты даже не представляешь, как он глуп. Я из него веревки вила. А он ни о чем не подозревал.
— А Михалыч?
— Вахтер? Мой человек его повесил. Я обманула его, кое-что пообещала, и он ушел с вахты домой той ночью. Мой человек пошел за ним. Один укол — и он повесился.
— Почему на теле библиотекарши и неизвестного человека были веревки?
— Это связано с содержанием книги.
— Как именно, что за содержание? О чем книга?
— Я не знаю. Мне сверху велели так сделать. Выслали четкий приказ.
— Это ее начальство со мной играет, — снова перебил Бершадов, — у нас что-то вроде тайной шахматной партии.
— И он выигрывает, а ты… — мат снова полился из разбитых губ немки.
— Кто устроил пожар в квартире Артема? — продолжала Зина.
— Мой человек, чтобы забрать листок из твоей сумки. Мы хотели и Артема убрать, но в квартире его не было. Сбежал. Как мы выяснили, он сбежал еще до того, как мы убрали этого вахтера, Михалыча.
— Ты знаешь имя старика, которого ты убила в аудитории?
— Понятия не имею! Зачем оно мне?
— Но как же ты знаешь, что убила того человека? — не поняла Зина.
— Книга была в селе Роксоланы у бывшего монаха, — пояснила немка, — мы следили за домом. Он приехал, забрал у него книгу и увез с собой. Я обманом вынудила его прийти ночью в институт и принести книгу. Он пришел. Я убила и забрала книгу.
— Каким обманом?
— Сказала, что помогу перепрятать, вывезти из страны. Он поверил.
— Ты забрала книгу и дальше куда ее отнесла?
— К Марии в библиотеку. Она должна была ее прятать, а потом отдать. Она и отдала нашему человеку.
— Значит, книга уже в Германии? — нахмурилась Зина.
— Нет, к сожалению. У нашего человека, который должен был книгу передать через границу, ее выкрали.
— Кто выкрал?
— Я не знаю. И не знаю, где книга находится сейчас.
— Она врет, — вмешался Бершадов, — прекрасно знает. Думаю, мы теряем время на болтовню. Тут нужны другие меры, — и решительно поднялся из-за стола.
— Нет! — Зина выросла перед ним, сама не понимая, что делает. — Не трогайте ее! Не здесь! Не при мне!
— Ты напоминаешь мне любителя жареной говядины, который и часа не может перенести на бойне! — жестко усмехнулся Бершадов. — Не хочешь видеть кровь?
— Не хочу, — почти кричала Зина, — посмотри, что с ней сделали! Она женщина! Так нельзя!