Звук повторился, словно вибрируя по нарастающей.
— Быстрей! — сорвавшись с места, Крестовская заметалась по комнате, схватила Артема за руку. — Надо бежать! Ваш друг в беде! Слепой монах!
— В какой беде? — ничего не понимал Артем.
— Это проигрыватель! — почти кричала Зина. — За ним идут! Быстрее! Надо увезти его отсюда!
— Я не понимаю… Вы можете объяснить? — попытался что-то выяснить Артем.
— Да, могу! — почти кричала Зина. — Это как раз то, что немцы искали в Тибете, но не нашли! Поэтому они явились сюда. Потому, что здесь колокола, одинаковые с теми — вы понимаете? Колокола! И ваш друг в беде! Слышите этот звук?
Колокол ударил в третий раз. Тут только до Артема начал доходить смысл сказанных Зиной слов.
— Боже мой… Он здесь. Надо по тропинке спуститься вниз, под склон…
Но Зина не дала ему договорить. Схватив Артема за руку, она буквально выволокла его из корпуса. И вовремя. Посередине двора, мощенного каменными плитами, лежал старик сторож. Он был застрелен прямо в лоб. Глаза его выражали безграничное удивление, а руки были раскинуты, как на кресте. Из раны на лбу вытекала еще свежая струя крови.
— Они здесь, — прошептала Зина, прекрасно понимая, что пришли следом за ней, что это она привела их.
Тибетский колокол все продолжал звонить.
Глава 27
Тропинка начиналась с высокой точки холма. Они обогнули монастырское кладбище. Но едва Артем увлек ее за собой, на узкую тропку, вьющуюся среди желтых камней, как они услышали самое страшное — выстрелы. Сначала раздались они, затем — крики. Артем стал бледен как мел.
— Это пещера или дом? — Зина буквально впилась ногтями ему в руку, отбросив все церемонии.
— Хижина. Рыбачья хижина внизу. Из бревен, — голос Артема задрожал.
Тропинка шла круто вниз, огибая камни. Опускались они достаточно быстро, как вдруг… Зина остановилась первой. Сзади на нее буквально налетел Артем.
В небольшом углублении от основной тропы, там, где было ровное место среди камней, нечто вроде площадки, лежали два трупа. Это были два молоденьких красноармейца. Оба были застрелены. Один из парней держал в руке пистолет. Так и умер с пистолетом, зажатым в руке. Винтовка второго лежала рядом. Зина оторопела. С яростью обернулась к Артему:
— Немцы? Значит, там, в этой хижине, были немцы? С этими сумасшедшими, которые убивали людей ради бреда какого-то монаха?
— Я ничего не знаю! — Артем отшатнулся от нее.
— Они все-таки собирались отдать книгу немцам! — Зина буквально наступала на него, сжав кулаки.
— Это лучше, чем отдать ее большевикам! — нервно выкрикнул Артем.
— Каким большевикам? — Крестовская не могла поверить в такую подлость. — Это же их земля! Твоя земля! Власть приходит и уходит, а история остается! Это же наша история, реликвия! И отдать ее вот так?
Уловив перемены в ее тоне, Артем стал пятиться назад. Зина повернулась к красноармейцам. Оба они были убиты совсем недавно — тела были еще теплые.
Недолго думая, Зина вынула из руки парня пистолет. Увидев это, Артем развернулся и бросился бежать по камням. Зина плюнула в сердцах и продолжила спуск дальше.
Рыбачья хижина стояла на камнях и отчетливо просматривалась с места, на которое вышла Зина. Но только если основные действия разворачивались на берегу, на песке, то Крестовская зашла как бы с тыла.
Хижину окружили красноармейцы. Шла перестрелка. Прижавшись к большому желтому валуну, Зина затаилась, не зная, что делать. Она была уязвимой мишенью для тех, кто находился в хижине. Да и со стороны песка просматривалась отчетливо. Зина знала, что ее не пощадят.
С этой позиции было достаточно хорошо видно происходящее. На песке появился Артем. Он что-то кричал, размахивая руками, и бежал по песку. Один из красноармейцев резко развернулся к нему с винтовкой. Выстрел, другой, третий. Нелепо раскинув руки, Артем упал на берег. Его ноги попали в воду, в которой сразу стали расплываться красные круги. С Артемом было покончено.
Вдруг раздался взрыв. Зина поняла, что в хижине взорвали гранату. Из ближайшего окна взметнулся сноп искр, поднялись языки пламени. Неестественно быстро всю хижину охватил огонь. Из пламени вдруг вывалились две человеческие фигуры.
Зина узнала их сразу. Это были Бершадов и слепой монах. Они сцепились в схватке, покатились по склону. Прозвучал выстрел. Бершадов пошатнулся и упал на колени. В тот же самый момент слепой монах резко схватил его за волосы. Блеснула светлая полоса ножа. Монах приставил Бершадову нож к горлу.
Рывком заставив его подняться на ноги, он потащил Григория обратно, к пылающей хижине. Тут только Зина заметила, что в другой руке монах сжимает книгу — вернее, крепко прижимает ее к себе.