Женщина, замолчав, быстро вывела детей из дома. Хлопнула входная дверь. Бершадов запер ее, потом вернулся в комнату.
— Я же говорил: мы тебя из-под земли достанем! — усаживаясь сверху на стул, усмехнулся он. — Я предупреждал? Предупреждал. Так что пеняй на себя!
— Ничего я вам не скажу! — Хозяин отскочил к стене.
— Дом обыскать, — спокойно скомандовал своим людям Бершадов.
Начался обыск — быстрый и профессиональный. В доме было очень мало вещей. Судя по хмурому лицу Бершадова, результата у этого обыска не было.
— Тебе лучше все сказать, как есть, — он не спускал с лица мужчины злых глаз. — Я же говорил: достану тебя хоть из-под земли! Так что лучше тебе сразу признаться!
— Не в чем, — хмуро произнес тот.
— Ой ли! — задорно рассмеялся Бершадов. — Ты живешь здесь под чужим именем. А председатель колхоза знает, что ты беглый монах? Вернее бывший? Ты детей без закона наплодил. А вам это запрещено, кажется. Как же так — монах и дети? Неувязочка!
— Дети мои чисты перед Богом! — отрезал хозяин. — А я… Греха моего в том нет. Если уничтожен монастырь, монах имеет право жить в миру. Я ничего не нарушил.
— Так ли? Сбежал, как крыса паршивая, с бабой спать, в то время, когда твои товарищи пошли на мученичество в лагерях? Ради бабы своих же товарищей предал! И монах ты был хреновый, и дурак по жизни, — веселился Бершадов. — Так что давай говори, что я хочу от тебя слышать, и не морочь голову! Нет у меня ни времени, ни нервов.
— Я ничего не знаю… — пятясь, хозяин прижался к стене. На его лице не было ни кровинки. — Я ничего не знаю…
— Где книга? — голосом доброго дядюшки произнес Бершадов. — Меня только это интересует. Где книга? Скажи, и будешь жить так, как жил прежде. Здесь ее нет, так?
— Здесь ее нет, — голос хозяина прозвучал глухо.
— Это я и без тебя понял! Где она?
— Ничего ты не найдешь! — выдохнул бывший монах.
— Ясно, — коротко сказал Бершадов и обернулся к своим людям, которые уже закончили с обыском.
— Начинайте, — кивнул он.
Оба подхватили хозяина под руки, потащили к двери. Он попытался сопротивляться, но это было бесполезно: сотрудники Бершадова были намного крепче и сильней бывшего монаха. Один схватил его за волосы, другой — поднял его правую руку, вставил пальцы в дверь. Затем изо всех сил хлопнул ею.
Послышался хруст костей. Монах издал дикий вопль. Рука его распухла и стала багроветь. От боли на его лбу вздулись вены. Он принялся оседать в руках мучителей. Те швырнули его на пол, пару раз ударили ногами в живот. Он упал, его вырвало. Бершадов поднялся со своего места, неторопливо подошел к распростертому на полу человеку.
— Говори, где книга? — спросил лениво.
— Я не знаю… Я ничего не знаю… не знаю… — хрипел бывший монах.
Бершадов изо всех сил наступил каблуком ботинка на его изувеченные пальцы. Несчастный снова издал дикий вопль.
— Говори, — Бершадов, иезуитски улыбаясь, продолжал давить на руку.
Изо рта несчастного текла слюна с хлопьями кровавой пены. Он стал биться в конвульсиях.
— Поднять, — скомандовал Бершадов.
Монаха подняли и кое-как усадили на стул, связав руки за спиной.
— Тебе придется говорить, — сказал мучитель.
— Ничего я тебе не скажу, — через силу прохрипел хозяин.
Ребром ладони Бершадов ударил его по губам. Потекла кровь, заливая подбородок, грудь…
— И все же тебе придется сказать, — спокойно проговорил Бершадов. — Мне нужна эта книга. Все, что тебе нужно сделать, это просто избавить себя от страданий.
— Ее никто не получит, — прохрипел мужчина.
— Никто? Что значит никто? Кто еще интересовался книгой? — мгновенно среагировал Бершадов. — Кто к тебе приходил?
— Я не знаю, кто они… — хрипел бывший монах. — Документы не спрашивал… Двое. Они говорили с акцентом… Деньги предлагали… Я не взял… Сказал, что они ошиблись…
— Отлично! — весело воскликнул Бершадов. — Видишь, книгой уже, похоже, интересуются зарубежные разведки! Что же ты за патриот такой, что своим не хочешь ее отдать?
— Вы… мне… не свои… — с ненавистью прохрипел мужчина.
— Ну, конечно, — вздохнул мучитель. — Что ж, последний способ. Держите его!
Несчастного подхватили с двух сторон. Из внутреннего кармана своего пиджака Бершадов достал маленькую металлическую коробочку, из нее извлек шприц и большую ампулу с маслянистым содержимым. Разбив ампулу, он заполнил щприц, затем разорвал рукав на рубашке бывшего монаха, всадил иголку ему в руку и полностью влил все содержимое под кожу.