Теперь Зине многое становилось ясным. Михалыч не мог повторить судьбу Каца — тот был редким специалистом, такие хирурги на вес золота. Он и в морге был незаменим. А простой Михалыч… Теперь картина сложилась полностью, со всеми недостающими фрагментами головоломки. В ней вполне уместны были и бутылка водки на дежурстве, и затаенное отчаяние в глазах.
— Он один живет? — поинтересовалась Зина.
— Вроде один. Заходит к нему одна дамочка. По двору соседка. Но это так, шуры-муры, а не сожительство.
— Вижу, ты навел справки, — усмехнулась Крестовская.
— Работа такая. Хочешь не хочешь, а приходится.
— Почему о вахтере? Подозревал его?
— Ну… — Матвеев отвел глаза в сторону. Он был не только хорош собой, но и не глуп. Зина почувствовала щемящий укол в сердце.
— Вот и пришли… — пропустив Крестовскую вперед, Матвеев пошел за ней. Они миновали железные ворота, подпиравшиеся щербатыми деревянными палками, быстро прошли пахнущий кошачьей мочой подъезд и оказались в большом дворе. На веревках сушилось разноцветное белье.
Как и во всех дворах Молдаванки, здесь было полно котов — целых пять штук. Разного окраса и размеров. Они тулились возле узенького крыльца, у ног пожилой полной женщины в выцветшем халате, которая чистила в большом медном тазу рыбу. Женщина, рыба в тазу, коты, красочное белье — все это выглядело так живописно, что Зина поневоле залюбовалась открывшейся перед ней картиной.
— А вы шо, до кому? — кинув рыбьи потроха оживившимся котам, тетка с нескрываемым любопытством уставилась на Матвеева и Зину.
— До Михалыча, мадам, — вежливо ответил Матвеев.
— А шо до Михалыча, до чего это вам? — Мадам явно горела желанием вступить в разговор.
— До дела, мадам, — поддерживал разговор Матвеев, — до дела сюдой ходим, бродим…
— Так с ночи он спит, старый алкаш! — радостно прокомментировала мадам. — И не выходил сегодня. Я его не видала за мои глаза.
— Как с ночи? — похолодела Зина, прекрасно помня, что в эту ночь Михалыч должен был быть на дежурстве в институте.
— Так под ночь заявился, шатун, шо твоя селедка до бочки, старый алкаш! Допоздна вже было, часиков 11 ночи стукнуло. Я до кровати поздно ходю. А так до форточки задошлась, горло продышать, а он и через двор, за весь двор шкандыбает до своей веранды. За второй этаж к себе, говорю. И меня не завидел, хоть я до него и поздоровкалась! Пьяный. От совсем як шкарпетка!
— Он один был? — поинтересовалась Зина, усмехаясь тому, что ни один человек на земле, кроме коренных обитателей Молдаванки, ни за что не понял бы связь между пьянством и носками — шкарпетками. Но Зина была коренной одесситкой и прекрасно поняла, что имела в виду мадам. Мадам говорила за запах. Это означает, что от Михалыча пахло спиртным. Или лекарствами?
— Да один, как рог на лбу! — художественно живописала мадам. — До кого за него в такую пору шастать?
Вежливо поблагодарив ценный источник сведений, Зина и Матвеев пошли к веранде, на которой и жил нужный им вахтер Михалыч.
— Плохо, — вполголоса сказал Матвеев. — По какой причине он ушел с работы в 11 ночи? Насколько я понимаю, он должен был сидеть на вахте всю ночь?
— Всю, — подтвердила Зина.
— Совсем хреново! — вздохнул Матвеев.
Они стали подниматься по шаткой скрипучей лестнице, с тревогой глядя себе под ноги.
— Можно ли спутать запах лекарств с водкой? — вдруг произнес Матвеев, и Зина чуть не споткнулась, настолько ее поразил тот факт, что они мыслят совершенно одинаково.
— Можно, — кивнула она. — Если он принимал спиртовую настойку — валериану, боярышник… И принимал достаточно много. Настойка — это спирт, такой же, как и водка.
— Капли от сердца? — нахмурился Матвеев.
— Да, есть и такие, — снова кивнула Зина.
Дверь в квартиру Михалыча была открыта. Из длинного коридора доносился шум, гвалт. Пахло жареной рыбой. Где-то в темноте возились маленькие дети. Запах жареной рыбы плотно заполнял все пространство.
Из глубин коридора возник косматый старик с газетой.
— До кого будете, молодые люди?
— До Михалыча, — коротко ответил Матвеев.
— А… Последняя дверь по коридору, в самом конце, — и старик исчез в рыбьем чаду, словно растворился в воздухе.
Матвеев стукнулся локтем о какое-то ржавое корыто и выругался сквозь зубы. Крестовская рассмеялась. Ей до боли была знакома эта обстановка! Все коммунальные квартиры похожи одна на другую.