— Ты что, правил не знаешь? — рассмеялась бывшая соседка. — Монах — враг! Кто будет разбираться, XIX век или сейчас?
Заинтересовавшись, Зина начала приставать к знакомой с расспросами, пытаясь ее разговорить. Но Маричка явно расстроилась:
— Ты что, не понимаешь, что у меня будут неприятности! Нам запрещено говорить об этом!
— Да кто узнает? — не отставала Зина.
— Сейчас везде уши! — Маричка опасливо оглянулась по сторонам. — В такое время живем! И у стен есть уши. Лучше не надо. Не сейчас.
И Зина отстала, чтобы ее не расстраивать. Но кое-что Маричка все же успела ей рассказать.
Первые спецхраны появились в советских библиотеках в конце 1920-х годов, когда возникла необходимость спрятать от общества изданные огромными тиражами книги «врагов народа». Пополняли их по мере развенчания очередного «врага». Так под замком оказались труды Троцкого, Бухарина, Зиновьева, Рыкова, Тухачевского, других политических противников Сталина. А также вся литература, где упоминались подобные персонажи в любом ключе. В спецхраны попадали и книги религиозных деятелей, литература, отобранная при обысках и конфискованная из церквей, монастырей и прочих культовых заведений других религий. Подобная религиозная литература любой конфессии автоматически отправлялась под замок.
Также с 1930 года в спецхраны отправлялись все зарубежные издания, включая художественные произведения, книги, изданные на иностранных языках, без перевода на русский или украинский.
Спецхраны находились в отдельном, тщательно запираемом помещении, отдельно от других книг. И доступ в это хранилище имели только ограниченное количество сотрудников, проверенных временем, ну и органами НКВД.
Крестовская очень рассчитывала, что старательная и трудолюбивая Маричка Корнийчук, работавшая в библиотеке не один год, наконец-то получит повышение — а значит, и вход в «тайную комнату». Если это произойдет, то, Зина очень на это надеялась, ее приятельница сумеет помочь. Соседская солидарность, идущая с самого детства, — дело очень серьезное. В нужный момент не подведет.
Она быстро шла по Пастера. Вскоре перед ней выросло величественное сооружение библиотеки. Как всегда, от красоты этого здания у Зины перехватило дух!
Как же прекрасны были эти стены, пережившие не один век! Для Крестовской отношение к этой библиотеке тоже было особым… Именно сюда она ходила вдвоем со своей первой любовью, Андреем, в годы учебы, едва они стали встречаться.
В библиотеке всегда было много людей. Они занимали места рядом. Целоваться было нельзя, но можно было держаться за руки, продрогшими на морозе пальцами прикасаться к теплой коже, откладывая в самые потаенные глубины сердца частички этого тепла и добра.
Это были ценные, очень трогательные воспоминания. Раньше от них всегда наворачивались слезы. Но теперь Зина вспоминала о них с благодарностью и теплотой. Какой смысл плакать, если с каждым днем прошлое уходит все дальше и дальше, и Андрея больше нет на свете? А все, что осталось, только эти яркие, цветные мгновения, похожие на остатки драгоценного камня, который уже поддался разрушению, но его все-таки можно спасти.
И вот теперь, когда Зина приближалась к зданию библиотеки, из памяти ее вновь всплыли эти воспоминания… В этот раз — не вызвав слез на глазах…
Маричка выпорхнула из угловой комнаты рядом со входом в общий зал, как всегда, легкая и нарядная, в ярком цветастом платье, словно весна. Порывисто обняла Зину.
— Зинуля, как я рада тебя видеть! Сколько лет, сколько зим! Думала, ты уж совсем забыла дорогу в наши края!
— Как видишь, не забыла, — улыбнулась Крестовская.
— Знаешь что? У меня теперь есть отдельный кабинет. Ну как кабинет — небольшая клетушка, даже без окон. Так вот — посидим у меня и попьем чай!
— Я с удовольствием! — подмигнула Зина. — Неужели повышение?
— Оно самое! — Маричка расплылась в улыбке и увлекла Крестовскую за собой.
В уютной крохотной комнатушке пахло пылью книжных страниц — для Зины самый драгоценный запах на свете! Маричка усадила ее за небольшой, словно игрушечный стол, умчалась куда-то и вскоре вернулась с двумя дымящимися кружками. Пар из них остро пах мятой.
— Ты же любишь чай с мятой? — оживленно воскликнула она. — Видишь, я не ошиблась. У нас дома одна сотрудница мяту на окне выращивает. Так что наслаждаемся круглый год.
Хозяйка принялась колдовать, и вскоре на столе появилась тарелка с печеньем, сладкие пирожки.
— Настоящий пир! — Зина с огромным удовольствием откусила сладкий пирожок. — Живешь-то ты как? — спросила, прожевав.