Чьи-то руки сняли с нее наручники, развязали глаза. Зина увидела женщину в форме сотрудницы НКВД. Все повторялось — Крестовская снова попала в тот же самый круг ада.
— Раздевайся, — безразлично бросила женщина.
Зина стала раздеваться. Из одежды на ней оставили только нижнее белье и комбинацию. Чулки, обувь — все это отобрали. В помещении было жутко холодно. И в тело Крестовской тут же вонзились иглы этого холода, проникнув глубоко под кожу.
Оставив одежду на полу — в этой лишенной окон каморке не было ни стульев, ни стола, вообще ничего, — женщина скомандовала:
— Иди вперед.
И Зина пошла. Женщина вывела ее в коридор, где было множество одинаковых металлических дверей, из-за которых не доносилось ни звука. Освещение было довольно тусклым, и Крестовской вдруг показалось, что они находятся глубоко под землей, хотя, конечно же, это было невозможно. Этот тускло освещенный коридор с металлическими дверями одного размера и цвета ее просто подавлял. Было понятно, что это сделано специально — глубокий психологический эффект был рассчитан на уничтожение любого сопротивления в самом зародыше.
Шли недолго. Наконец свернули в коридор направо, дошли до последней двери.
— Лицом к стене! — все так же безразлично прозвучала команда. Зина повернулась, как было приказано. Женщина отперла ключом дверь.
— Туда! — толкнула в спину.
Крестовская повиновалась. Дверь захлопнулась. Глазам Зины открылось довольно страшное зрелище. Она оказалась в камере настолько узкой, что в ней можно было только стоять. Откуда-то с потолка шел неприятный красноватый свет, который позволял видеть все довольно отчетливо.
Стены этой странной камеры были обиты листовым железом. Места в ней было так мало, что действительно можно было лишь стоять спиной, касаясь металлической двери. Руки Зины — их можно было только вытянуть по швам, невозможно было даже согнуть — касались двух стенок, так плотно, что она почувствовала холод металла. Зина поняла, что еще чуть-чуть — и она впадет в какую-то безумную панику. Но ей необходимо было держать себя в руках. Паника — это как раз то, чего от нее ждут. Крики, сумасшествие… Нет, она не собиралась доставлять им такого удовольствия.
Сколько ее собираются здесь держать? Само по себе такое стояние в полный рост было настоящей пыткой! Крестовская поняла, что надолго ее не хватит.
Ужас, непередаваемый ужас охватил ее с новой силой… Ей безумно хотелось кричать. Чтобы подавить это желание, Зина попыталась повернуться боком. Это удалось с трудом. Но стоять спиной к двери, а лицом к стене было еще хуже… Дверь была хоть какой-то иллюзией свободы, хотя в ней не было даже глазка.
Внезапно свет в камере усилился — теперь освещение под потолком стало более ярким. Крестовская насторожилась — что это? Пытка лишения сном? Она слышала о подобном… Да и видела… Но почему ее сразу засунули в камеру пыток, чего от нее хотят? Кто за этим стоит? Бершадов? Она не могла понять.
Теперь свет буквально резал глаза… Зина отчетливо вспомнила свой первый арест. Тогда с ней пытались делать то же самое. Лампа вспыхивала в тот самый момент, когда она пыталась закрыть глаза. Это были страшные муки. Но она выдержала их тогда, выдержит и сейчас. Сможет быть сильной.
Думая обо всем этом, проворачивая в голове воспоминания, Крестовская внезапно почувствовала, что вспотела. И пот на ее теле стал другим — это была уже не ледяная корка ужаса, сковавшая ее дыхание как панцирем, теперь ей было жарко. Температура в камере явно повышалась. Зина прислонилась к стене, плотно прижалась к ней… И почувствовала, что стенка нагрелась…
Что это такое? Стены из металла нагреваются, температура в камере повышается… Она застонала, догадавшись: правда, острая правда предстала перед ней во всей красе!
Это было не лишение сна… Это была попытка сжечь ее заживо! Раскаленный металл, духота… Крестовская слышала о таких жутких камерах, в которых человек испытывал ужасные мучения, когда его жгли каленым железом… И он умирал в страшных муках… В народе такие камеры называли «салотопка». И из них не выходили живыми. Теперь ей все стало ясно.
Температура, между тем, повышалась все больше. Металлические стены стали горячими на ощупь. Зина попыталась отстраниться от них, отодвинув этот кошмар… Но это было бесполезно — узкое пространство полностью лишало ее свободы движений, смерти было не избежать…
И тут Зину охватил дикий ужас. Полностью потеряв над собой контроль, она заорала, заколотила кулаками в дверь:
— Выпустите меня отсюда! Выпустите! Это ошибка! Позовите Бершадова, он знает!.. Помогите!.. Выпустите меня отсюда! Выпустите!..