— Прекрати это, — поморщился Матвеев. — Я понимаю, ты расстроена из-за смерти твоей знакомой. Но это не повод говорить так о нас с тобой.
— Не знаю… Может, — Зине действительно не хотелось выяснять отношения, поэтому она предпочла не перечить Матвееву.
— Ты сегодня придешь? — наступал он.
— Сегодня? Нет. Конечно нет. Может, через пару дней. Вообще-то я болею. Я с трудом встала с постели.
— Чем болеешь? — не отставал Матвеев.
— Тебе лучше этого и не знать! — Зина говорила резко, всем своим видом показывая, что не хочет продолжать разговор.
— Ладно, — вздохнул Кирилл. — Не избегай ме-ня, прошу, пожалуйста! Ты очень нужна мне. Это правда.
— Правд очень много. И у каждого она своя, — хмыкнула Зина, не сдержавшись, и отошла от него, не в силах больше продолжать этот бессмысленный разговор. Сама она не понимала, чего хочет больше — дать ему по морде или броситься на шею.
И все-таки она подошла к Матвееву еще один раз — вместе с экспертом, собравшимся доложить про обстоятельства смерти. Крестовская ни в чем не ошиблась: эксперт сказал, что смерть наступила приблизительно между тремя и четырьмя часами дня. Причина — критическая доза веронала, передозировка снотворного. Веронал он опознал по запаху — у судмедэксперта был огромный опыт в этом вопросе.
Ни следов взлома дверного замка, ни следов борьбы… Никаких следов на теле. Эксперт заявил, что это — ну что, классическое самоубийство.
— Классическое убийство! — со злостью повторила Зина, обращаясь к Матвееву, когда эксперт отошел. — Классическое! — не могла она успокоиться.
— А с чего ты это взяла? — удивился Матвеев.
— А того! От первоначальных причин! Вот ты мне скажи: почему вдруг такой счастливой, здоровой и молодой девушке пришло в голову, вот пришло: кончу-ка я с собой, напившись снотворного, которое, между прочим, не так-то просто достать? Вот почему?!
— Ну, не знаю. Поссорилась с мужем. Любовные неприятности. Да и любые другие бабские неприятности и истерики. У многих женщин совершенно неуравновешенная психика.
— Бред! — не выдержала Зина. — Ну это полный бред! Из-за ссоры с мужем веронал не глотают!
— Ой, не скажи! Смотря из-за чего ссора, — улыбнулся Матвеев. — Может, попугать хотела и не рассчитала…
— Она знала, что я приду, и решила отравиться именно перед моим приходом? Так попугать?
— Да. А может, была в истерике и забыла про тебя.
— Хорошо. А где она взяла веронал? — Зина смотрела на него в упор. — Как ты думаешь, есть веронал в домашней аптечке человека, который пользуется только пирамидоном и йодом?
— Ну… — растерялся Матвеев, к такому вопросу он явно был не готов.
— Могу поспорить на что угодно, что эта бедная девочка никогда в жизни не принимала снотворное! Она даже не знала, что это такое и как оно выглядит! — агрессивно сказала Зина.
— Я понимаю, к чему ты клонишь, но сделать ничего не могу. Дело придется закрывать. Это типичное самоубийство.
Зине захотелось съехидничать о том, узнает ли муж Марички в записке почерк жены, но сдержалась. И так было понятно, что у Матвеева приказ сверху спустить это дело на тормозах. К тому же она не хотела выдавать все свои козыри. Поэтому Зина молча отошла в сторону, наблюдая, как пакуют тело Марички в брезент и как пусто и безнадежно становится в комнате.
Зина хотела проскользнуть незаметно мимо Матвеева, но у нее ничего не получилось. А возможно, и в этом тоже была своя правда, не сильно она и старалась. Как только Зина приблизилась к двери, Матвеев вырос прямо перед ней.
— Я все-таки хочу тебя убедить… Нам надо поговорить! И это важно, — в голосе его зазвучал металл, и Зина удивленно вскинула глаза — она еще не видела его таким.
— Ладно, — пожала плечами, спорить сил не осталось.
— Я буду ждать, когда ты придешь.
— Через несколько дней, — Зина отвела глаза в сторону.
— Я должен рассказать тебе что-то очень важное.
— Никогда больше так не говори! — Зине захотелось расхохотаться в голос, но она с трудом сдержалась.
— Почему? — Матвеев был удивлен, он явно не ожидал это услышать.
— Все беды, все неприятности начинаются именно с этой фразы: нам надо серьезно поговорить.
— Я понимаю твою иронию, — лицо Матвеева стало каменным, — но ты зря стараешься. Нам действительно следует серьезно поговорить. Это важно.
— Для кого? Для тебя или для меня?
— Для нас обоих.
— Я приду, — Зина решительно отошла в сторону, даже не думая, солгала она или нет. Душу, мысли заполняла какая-то странная пустота… И Зина чувствовала, что избавится от нее с трудом. А потому постаралась как можно быстрей выйти из квартиры и пройтись по городу.