Но зато чуть позже мне подарили живую кошку. Если быть точнее, то это был один из немногих подарков отца, который в последний раз вовремя вспомнил о моем дне рождения. Мне было семь, и я был безумно счастлив. Хотя сейчас могу с уверенностью сказать, что Котю отцу дал дед. Тот всегда заботился обо мне и понимал, что я буду гораздо радостнее, если получу корзинку с пушистым белым комком именно из рук отца.
Да, это было одним из лучших воспоминаний. В тот день я проснулся довольно рано и прислушался к сонному дому, наполненному тихим стуком ходиков. Чуть позже я осознал, что с ним переплетается звон посуды. Бабушка, как всегда готовила всем завтрак.
Вот ее завтраки я любил всем сердцем. Она пекла пышные оладушки, подавая их с теплым молоком и ароматным вареньем. Иногда она заваривала самовар. Куда девался этот монстр после ее пропажи, я понятия не имею. Возможно, дед от него избавился, как от лишнего напоминания об утрате.
Когда я спускался, то понял, что проснулись уже все, кроме меня, и сонным был не дом, а я. Даже мелкая уже что-то лопотала, воротя нос от какой-то натертой гадости, которую в нее пыталась запихнуть мать. Безуспешно, что тут еще сказать? Леска всегда была упрямой. А уж когда она смогла ходить и говорить, то заставить ее что-то делать стало практически невозможно.
Отца и деда не было видно. Первый, как я думал опять ушел на работу, а вот отсутствие второго меня расстроило. Даже всученные матерью краски и поздравления бабушки, расцеловавшей меня в обе щеки, не подняли мне настроение. Но зря я переживал. Отсутствующие появились как раз к тому моменту, как бабушка дожарила оладьи и поставила блюдо на стол.
Дед потрепал меня по голове и дал пару петушков на палочке, ярко красных. Хорошее лакомство, которое сейчас на вкус с теми и близко не стояло. Главным же стала корзинка в руках отца. Он как всегда пожелал мне стать умнее и выбрать правильный ориентир в жизни. Работу, я полагаю. Однако я его уже не слушал, все мое внимание приковала кроха, дремавшая на мягкой подушке. На шее у нее был повязан синий бант, казавшийся огромным по сравнению с ней. Котенок. Мой котенок! Именно то, о чем я мечтал.
Большинство детей просят собаку, я же всегда хотел кошку. Правда, я думал о рыжей или черной, но белая была даже лучше. Тем более у нее были разные глаза – один янтарный, а другой лазурный. Мое мурчащее чудо.
Сейчас она уже немолода, но я по-прежнему ее люблю и стараюсь баловать. А она в свою очередь всегда ждет меня, высматривая в окно. Увидев меня, пулей несется к двери и замирает, как пес. Еще она способна приносить тапочки и давать лапу, часто таскает сахар. С этим вообще забавно. Находит маленький пакетик сахара, тащит его в зубах, приносит мне и ждет, когда я его кину, чтобы вновь принести, как собака палку.
Я тепло улыбнулся, вспомнив то, как учил ее командам. Но лучшим моим вложением было то, что Котя начала справлять нужду в тапки нашей соседки сверху, часто заходившей к матери в гости, чтобы поболтать, посплетничать и повздыхать над модными журналами. Впрочем, если той не было дома, то соседка доставала деда. Мне она категорически не нравилась, чего я не мог сказать об ее племяннице – Верочке.
Вера переехала к ней всего год назад, после того, как ее родители разбились на машине, но уже успела расположить к себе весь двор. Добрая, красивая и умная, она состояла в секции гимнастики, ходила на шахматы, занималась волонтерством и играла на скрипке. Не девушка, а сказка. Когда она все успевала, я понятия не имею. Особенно учитывая то, что она, будучи старше меня на год окончила школу с золотой медалью и поступила в институт на что-то связанное с языками. Кажется, она в совершенстве знала английский, немецкий, французский и подучивала латынь. Может и больше, не уверен.
Из-за этих всех качеств, а может только внешности, ею увлекся и мой лучший друг. Да, таковой появился и у меня. Жаль бабушка этого не застала, а то она была бы несказанно счастлива, что и я периодически бываю нормальным. Но Антоша перебрался к нам уже после ее исчезновения. Его семья купила пустующую до этого квартиру снизу, видимо хозяин окончательно пустил корни в Праге и понял, что никогда больше сюда не вернется. Оно и к лучшему.
Признаюсь честно, вначале я игнорировал Антона, как и всех людей в моем классе, а он попал именно в него. Однако он оказался довольно упертым и упорным. Старательно доставал меня и пытался понять, что со мной не так, почему часто пропускаю уроки, спорю с учителями и ношусь с какими-то записями и красками. А особенно его интересовало то, почему меня опасаются и не трогают наши заводилы, а директор никогда не вызывает к себе.