Тролль, великан, огр…
Чушь.
Однако нечто было, обволакивая и толкая в сон.
– Мне кажется, словно я до сих пор слышу мелодию, – протянул Тоша, стараясь подавить зевок, и лег на пол. Интересно, Ларс вообще тут убирается? Я покосился на клок пыли. Не думаю. Тогда какова вероятность того, что мой дорогой соседушка вернется домой с парой новых друзей и жильцов? Тараканам наверняка понравится его комната, в которой всегда есть еда. Главное, чтобы они не перешли к нам.
Я, конечно, не жалуюсь, но все же… Не хочу.
– Наверное, опять играет, – повела плечом Кристал. – Я ее тоже слышу. Так грустно от этого, точно кто-то забирает всю мою радость, а я с восторгом и энтузиазмом отдаю еще, выжимая себя до капли. Еще, еще, пожалуйста, – томно выдохнула, чуть прикрыв глаза и медленно облизав губы. Вздрогнула и нахмурилась. Она явно не могла понять, что именно сделала, но кажется, что никто, кроме меня не обратил на это внимание. Да и мне, честно говоря, все равно как она говорит. Только напрягают фиолетовые всполохи в глазах.
– Нет, – Ларс отрицательно мотнул головой и с характерным звуком плюхнулся рядом с Тошей. Могли бы и на диван сесть, все же удобнее, чем на полу. И вообще… Пол – это лава! Вспомнил детскую забаву и повеселел. В детстве многое придумываешь и наслаждаешься всем, что есть вокруг тебя. Прыгаешь по мебели, строишь домики, представляешь себя кем-то другим. – Там хорошая звукоизоляция. Ничего не будет слышно, даже если я там буду что-то взрывать или играть на барабанах.
Представил. Соседи бы точно не оценили.
– Странно, – произнесла Кайса. Она обняла себя за плечи и сжалась, прижавшись спиной к Кристал. Хорошее кресло, большое, деду бы понравилось. Он бы смог спать с большим комфортом.
– Не то слово, – я завладел диваном. Ха-ха, теперь это мой единоличный корабль, на котором я покорю океан пыли! – Но мы мало что знаем про Ашраи. Вполне возможно…
– Они добрые и беззащитные, – Белка выпятила нижнюю губу. Она думает, что мы в игры играем? Жизнь не сказка, а охота на чудовищ – не прыганье по цветочной поляне под ручку с феей. Мы не в доброй истории, а в реальности, где многие твари воспринимают человека, как пищу. – С ними можно подружиться! И музыка у них красивая, дарящая ощущение счастья, а не забирающая его, – покосилась на Кристи.
Все розовое и приторно сладкое. Радуга, пони, дождь из леденцов и молочные реки с кисельными берегами.
Можно подружиться.
Подружиться.
Нет.
Какой же она еще ребенок. Вроде бы и не малышка уже, а ведет себя, как невинное дитя, весело смотрящее на все сквозь толстые линзы розовых очков. Похоже, она так и не выросла. Синдром избалованного ребенка, которого изолировали от всего плохого. Но… Я вижу в ней и другое. Понимание, если можно так сказать. Она точно знает, что мир – это не леденец на палочке, но ей хочется верить в лучшее, видеть хорошее в монстрах, искать им оправдание. Скорее всего, виною всему их внешний вид – те же Ашраи прекрасны. Их хочется любить, хотя я бы никогда не назвал это любовью. Это не любовь, это желание владеть.
Обнять так крепко, чтобы переломать кости.
Так многие охотники становятся коллекционерами и даже работорговцами. Страшно представить, что они делают с пойманными существами. Разбирают их на органы, создают чучела, дрессируют, как слуг и домашних питомцев. Многие сходят с ума в погоне за своими низменными желаниями.
Я знаю об этом, есть источники информации. И я знаю, что это правда. Вспомнил одно местечко и меня начало мутить. Заглянул я туда по ошибке, но всю увиденную мерзость точно не забуду. Существа там были экспонатами, рабами и пищей.
Видели когда-нибудь, как расчленяют живую русалку? Я да.
Так что это не любовь. Когда любишь, стараешься, чтобы любимый был счастлив, заботишься и оберегаешь, не лишая свободы и воли. Тут же эгоистичное желание, стремление сломать и подчинить. Если же не удастся получить самому, то это не должно принадлежать никому.
Я люблю тебя так сильно, что убью, если ты посмотришь в сторону другого человека. Я люблю тебя так сильно, что хочу вскрыть и посмотреть, из чего ты состоишь.
Такой любви не может быть.
А вот охотники и монстры существуют. Правда, вопрос, кто из них настоящее чудовище? Те, кто мучает или те, кто живет согласно своим инстинктам?
И еще, что не дает мне покоя – это мой дед. Я уверен, что он все это видел, но не могу понять, почему он строит из себя обычного человека или просто сказочника. Что пытается скрыть?