– Я…
Холодно.
Почему я не спас ее?..
– Просыпайтесь. В самом деле, вы же не попугаи, чтобы засыпать, когда выключают свет! – возмущенный Ларс. Такой родной, такой хороший. Выдернувший меня из кошмара.
Сон? Это все было сном?
Но я до сих пор чувствую вкус поцелуя. И хочу еще. Хочу получить его в реальности.
Глава 9. Девочка в кошачьей маске
– Это все было сном? – в который раз спрашивает Кристал. – Всего лишь сном? Честно?
Молча киваем. Думаем.
Слишком реально для сна. Каждый это понимает, но не признает.
Антоша повторяет это вслух, и все опять соглашаются. Не у дел только Соха, но ему интересно, что же видели мы.
Черт, как же я хочу поделиться всем, но не имею на это никакого права. Не хочу причинять боль Антону. Он мне просто не простит поцелуй с Верой, пусть и фантомной. Тем более мое желание. Морщусь, жмурюсь, стараюсь не пересекаться ни с кем взглядом. Скорее всего, Тоша решит, что я этого желаю и хочу увести у него Верочку. Первое – правда, а вот второе уже ложь. Ничего не хочу, кроме… Кроме поцелуя. Хочу узнать, будет ли он таким же, как в этом видении. И желаю знать, о чем она говорила. О каком признании? Кем был тот, кто отвечал за меня?
Ничего не могу сказать. На губах я все еще чувствую вкус поцелуя. В реальности это было бы так же приятно?
Думаю, морщусь. Какой же я идиот. Столько пафосных слов, а стоило почувствовать нечто, чего я еще не пробовал, как оказался простым и приземленным мальчишкой.
Перестал смотреть в пустоту и перевел взгляд на Кристал. На ее трясущиеся руки. Ну, расскажешь что-нибудь?
Дрожит, обхватив себя за плечи. Кайса пытается ее успокоить, но безрезультатно. Сейчас до нее не достучаться – она все еще в своем кошмаре. Не может выбраться, не способна поверить, что он закончился.
Я тоже не верю, но…Видимо ее кошмары похлеще моих.
Так получается, что я не могу поделиться видением с другими, Кристал тоже, значит…
Нет, я бы все рассказал, если бы здесь не было Тоши. Ларсу можно доверять секреты, он же не пробиваем, как гранитная стена. Правда, сейчас я в этом сомневаюсь. У него тоже есть слабости. А впрочем, у кого их нет? У Ахиллеса ведь тоже была его пята.
Посмотрел сначала на Тошу, затем на Кайсу, опять на Тошу.
Хм…
Кого бы попросить? На кого переключить внимание и переложить ответственность?
Мне кажется, что я слышу, как моргаю. Непривычно тихо – единственный звук – всхлипы Кристал. Остальные спокойны. Похоже, что либо мы самые впечатлительные, либо нам больше всех досталось. А хотя… Кто знает? Не услышав истины, трудно делать выводы.
Прищурился. Нет, со всеми что-то не так. Все сейчас напряженные и сосредоточенные. Тоша бледнее, чем обычно, а Кайса непроизвольно кусает губы. К тому же руки у этих двоих явно подрагивают.
Вздохнул. Такое чувство, что с нами кто-то играет, забавляясь нашими слабостями. Смотрит со стороны, показывает нам картинки и ждет результата. Многие эксперименты делаются так, другие хуже и страшнее, ведь их проводят люди над себе подобными.
В таких случаях мне больше нравятся монстры – от них хотя бы предполагаешь получить так называемое зло. А от человека… Мы слишком часто доверяем себе подобным, и бывает так, что зря. История знает много случаев, когда с виду безобидные люди совершали преступления, от которых кровь стынет в жилах.
Вы заподозрите убийцу и насильника в добродушном соседе, работающим клоуном в больнице? Он помогает детям, всегда отзывчив и любезен. Разве может такой человек совершить что-то плохое? Не только может, но и делает. Он замуровывает трупы жертв в бетон, а потом вместе со всеми удивляется тому, куда деваются дети. Он же не вызывает подозрений – он клоун, он смешит людей, дарит радость и… Убивает.
А в любимом учителе? Прекрасном семьянине и замечательном человеке, организовавшем туристический клуб? Нет, конечно. А тем временем он снимал фильмы, на которых мучил и убивал. Выжившим жертвам же никто не верил – репутация учителя безупречна.
Может быть хотя бы в милиционере? Обаятельном мужчине, улыбчивом и легко идущем на контакт с людьми. Как такому не поверить? Это же милиционер, защитник справедливости. И люди верили. А дальше – лес, нож или удушение, смерть.
Кто увидит во всех этих людях жестокого палача, наслаждающегося чужой болью? Я бы не увидел. А даже если бы мне об этом сказали, то не захотел бы верить.
С людьми часто так – они отрицают неугодную правду. Не верят жертвам, когда тем нужна защита и помощь. И во что это выливается? В то, что общество скорее склонно обвинять жертву, нежели преступника. Сама виновата, сама не туда пошла, сама не тому поверила, сама не так оделась. Жертва виновата во всем. Жертва спровоцировала человека.