Но разве так может быть? Почему люди так любят оправдывать своих мучителей? Просто они боятся поверить, что могут оказаться в этой схеме. Им проще убеждать себя в том, что пострадавшие сами сделали все, чтобы им причинили боль.
Так за громкими словами почти всегда скрывается лицемерие. Да и вообще люди по своей натуре не совсем биосоциальны, а скорее биоэгоистичны. Очень редко, когда человек вместо себя выберет другого, редко, когда будет плакать, жалея кого-то, кроме себя. Мы так устроены.
Я бы назвал это империей масок. С рождения человека воспитывают, думая, что создают себе идеального ребенка, ну или вовсе не думая ни о чем. Ребенок же в свою очередь не ограничивается тем, что слушается всех нравоучений – он наблюдает. Впитывает все, как губка – жесты, фразы, поведение окружающих, прохожих и героев фильмов. Глядя на реакцию других, ребенок создает свое мнение о том, что хорошо, а что плохо. Вопрос здесь, скорее, в его эмпатичности – кому он отдаст предпочтение – злодею или герою, мучителю или жертве. В семьях, где отец дебошир и пьяница, а мать покорная и всепрощающая, ребенок может скопировать одну из видимых моделей или же возненавидеть обоих, если коэффициенты боли и страха превысят допустимую норму. Впрочем, все всегда идет из детства, если у человека нет серьезных психических нарушений.
Кивнул сам себе и вновь посмотрел на Кайсу и Тошу. Тишина не может длиться вечно, в компании она и вовсе губительна. Люди не способны молчать, когда ничем не заняты. Именно поэтому беседа зарождается в поезде и в очереди в поликлинику. Мозг человека не занят, ему становится скучно и эмоционально, на подсознательном уровне он хочет общения, чтобы избавиться от навязчивой скуки.
Я склонил голову чуть набок. Кристал все еще трясет, мои губы обжигает призрачный поцелуй. Труп еще живого человека, труп души моей.
– Почему ты убил меня?
У меня нет ответа. Я еще ничего не сделал. И не хочу причинять ей боль.
Знал ли убийца, что в будущем совершит преступление? Вряд ли. Знала ли жертва, что сегодня ее жизнь оборвется? Нет. Пути судьбы неизведаны и тернисты. Как к звездам.
«Вышел месяц из тумана, достал ножик из кармана…» – начал считать про себя, мысленно указывая пальцем то на Тошу, то на Кайсу.
Никогда раньше не задумывался о том, насколько жуткие детские считалочки. И ведь эта самая безобидная, если подумать.
А так?
Раз, два
Это не только слова.
Три, четыре
Меня нет в этом мире.
Пять, шесть
У меня для вас есть весть…
Вновь поморщился. Весть. Последнее время я слишком часто вижу мертвых. В детстве они меня так не напрягали – с ними я мог даже нормально общаться. Например, в соседнем доме обитал дух молоденькой девушки. Ей, наверное, было лет пятнадцать, не больше. Найти ничего о ней я не смог, но она мне казалась довольно хорошей и веселой, к тому же она очень любила говорить о себе. Правда очень часто она шутила про смерть и предлагала отправиться к ней. Ее абсолютно не пугала ее собственная кончина и она могла говорить о ней часами, словно сама выбрала день и час, когда лишиться жизни. Это довольно странно для девушки, которую убил собственный возлюбленный. Как она поведала мне, он был ее репетитором, молодым и уже помолвленным с другой женщиной. Однако между ними вспыхнула искра. Сейчас я в это уже не верю, а в детстве вообще не понимал большую часть ее слов. Репетитор совратил ее, испугался последствий и убил. Придушил ее же чулками и закопал неподалеку. Она же простила его. Так часто бывает, когда любишь. Из-за этой своей безграничной любви она так долго и не растворялась, не менялась. Обычно призраки становятся чудовищами, жаждущими тепла, гораздо раньше. Их поглощают страх и одиночество, хуже которого ничего нет.
Ведь безумно страшно быть вычеркнутым из жизни, смотреть, как то, что принадлежало тебе, уходит к другим, видеть, как эти другие делают то, о чем мечтал ты. Оказаться забытым, когда ты рядом. Любить и ненавидеть? Да. Только и остается, что чувствовать и сходить с ума.
Девушка так и тлела от своих эмоций и горечи. Она любила так сильно, а потому боль была неимоверной.
Ее счастье было не более чем иллюзией. В отличие от живого человека, мертвый не может наслаждаться моментом. Он не способен что-либо изменить – только смотреть и помнить. А это самая страшная пытка, которую только можно представить.