Они приходят по ночам, проникают во сны, часто просто стоят за оком и всегда молчат. Периодически они о чем-то стараются предупредить жестами, прикосновениями или рисунками. Пишут они красным, используя любую поверхность, как холст. Хотя в связи с этим у меня возникло и иное предположение. Дело в том, что все разы, когда я видел рисующую тень, я мог разглядеть за окном сотни рук и глаз тех, кто жаждет проникнуть внутрь. Но их останавливал рисунок - символ в виде двух кругов - один маленький в центре большого, нарисованный на стекле чем-то алым. Значит, она оберегала мой дом. Но чем она писала? Кровью? Только если своей – символ бесследно исчезал под утро, не оставляя после себя ничего. Человеческая же кровь, как и некоторых животных, создает помехи и слабый белый шум.
Но относит ли это Теней к хранителям? Я не знаю. Вообще непонятно, чего именно они хотят.
Я бы сказал, что они просто есть. Но это тоже будет неверно. Что-то же заставляет их подходить настолько близко и даже помогать.
Так же немаловажно, что их нельзя заметить обычным глазом. Но они хорошо видны в астрале или в трансе, чуть слабее на периферии зрения или при высокой температуре. Однако с последним сложнее – не всегда возможно отличить тонкую сущность от обычного горячечного бреда. А вот с людьми, в чьей крови есть алкоголь, они стараются вовсе не контактировать. По всей видимости, тени не переносят спиртное.
Чаще всего тени не собираются в группы. На одну квартиру приходится всего одна взрослая особь. Исключения составляют лишь дети, хвостиком ходящие за старшим. Но я ни разу не видел, чтобы их было больше двух .
Мне они были любопытны, но взрослая не позволяла им подходить близко к людям. Значит ли это, что прикосновения смертных могут навредить их молодняку? Все же дети сильно отличаются. Во-первых, они гораздо меньше и толще, во-вторых их темные балахоны открывают большую часть лица, а от капюшонов исходят туманные щупальца, присасывающиеся к поверхностям. Но главное отличие в другом – только у детей есть глаза, ярко-алые, ромбовидные и чуть светящиеся. Взрослые их лишены, как и собственно лиц. Или же вполне возможен тот факт, что они просто их не показывают. Прячут.
На этом мои познания и заканчиваются. Большего собрать о своем потустороннем соседе я не смог.
Я огляделся. Странно, сегодня здесь никого нет. А вот мусора предостаточно. Уверен, что и в астрале они наследили. Однако я не могу контролировать свои видения. Я просто вижу. Возможно, что это тоже одна из проблем, не дающая мне понять деда. Но я не знаю, как ее исправить.
И вообще он мог бы и подсказать!
Ложь или правда?
Может он и сам не знает ничего?
Я раздосадовано пнул пустую бутылку. Грязно. Не люблю таких людей.
Все же тот, кто чист душой, не прячется по закоулкам.
Но проблема не только в людях. В самых темных углах рождаются те, кто гораздо опаснее. Одни хотят свежей плоти, другие пожрать душу, а третьи жаждут занять место живого, чтобы почувствовать себя настоящими.
Если услышишь шепот в ночи, значит они уже рядом. Вот только с уст их не срывается ни звука, и потому нет ничего страшнее их молчаливого зова.
Однако это не всегда предвещает опасность. Ну, я так полагаю. Все же не все существа приносят вред. Например, те же тени не только не вредят людям, но и приносят пользу.
Так что с тонкими сущностями довольно сложно. Никогда не знаешь, чего от них ждать.
Вот и сейчас я чувствую на себе взгляды, но не ощущаю агрессии. Тени? Нет, не похоже. Они любят дома, а не улицы. Тут нечто иное. То, что я не могу увидеть.
Тогда какой смысл об этом думать?
Я ускорил шаг, выскочив из подворотни. Осталось пересечь открытую площадку, и я практически дома.
Фонари стали нервно перемигиваться и трещать, словно кто-то стучит по лампам или наоборот пытается выбраться наружу. Можно было бы понять, что это, если бы я замер и прислушался. Но я не стал этого делать. Это было интересно, но не выгодно и возможно опасно.