Спасённая жизнь
Температура на улице интенсивно падала, забирая последнее тепло моего, и без того продрогшего тела. Боль на подушечках лап сменилась полным онемением, а перед глазами стояла пелена.
Я уже ничего не слышал, не воспринимал, и не надеялся. Холод растекался по венах, лишь сильнее навязывая состояние смерти. От криков, от мольбы о помощи мой голос сорвался, я чувствовал лишь одно - как сердце бьётся все медленней, как пропускает удары, словно разучившись биться.
Не в силах больше цепляться за эту безнадёжную нить жизни, я закрыл глаза, зная что больше они никогда не откроются.
Из агонии меня выдернуло тепло. Оно окутало так внезапно, что казалось не больше чем сном. Иллюзия, которая материализовалась в моем сознание на последних вдохах. Оно казалось настолько осязаемым, словно реальным. Я несколько раз с силой зажмурил все ещё закрытые глаза, заставляя себя их открыть.
- Бедненький. Смотрите он весь продрог. - Донёсся до меня сладостный голос незнакомки.
Ее теплые руки - то самое тепло, что выдернуло меня из лап смерти - с особой аккуратностью достали из-под автомобиля и прижали к груди. Это...спасение? Или все же ведение?
- Не бойся, все будет хорошо! - Голос у нее был таким же нежным и теплым, как руки.
Жар прошёлся по телу, словно ток, что заставил каждую клеточку дрожать, вырабатывая собственное тепло. Это был не сон, не иллюзия и не галлюцинация. Это все в за правду! Меня спасли? Я буду жить?
Через самое короткое время меня принесли домой, где отогрели, напоили и приласкали. Я не верил своему счастью, своей удачи. Не верил что смогу выжить - но я выжил. Меня нашли, меня спасли! Но самое большое и невообразимое счастье - что за спасением стояла семья. Самая настоящая семья, в которой тебя любят и оберегают. Семья в которой меня оставили жить!
Меня зовут Лёвка..
Я выжил. Я живу.
Ниточка судьбы
Четыре утра. Компания, снявшая домики у озера, разошлась по комнатам уставшие и счастливые. В большом панорамном окне общей комнаты виднелись ели и беседки, где ещё несколько минут назад звинели бакалы и раздавался смех.
Теплый свет от лампы заполнял помещения, отражая в стекле окна два силуэта. Девушка сидела на полу скрестив ноги в позе лотоса и смотрела на собственное отражение. Слева от нее, локтями облакотившись на небольшом выступе подоконника, лежал парень. Тихая приглашенная музыка унисоном развивалась в их сердцах, а пьянящий запах шампанского витал в помещении, оседая приятным послевкусием на губах блондинки. Если ещё днём девушка вела себя уверенно, в совершенно не знакомой ей компании, то сейчас она была полностью раслабленной. То ли действие алкоголя так ее расположило, то ли манящая чуткость собеседника, но она в первые за весь день позволила себе не выдавливать улыбку, а побыть той, кем она является на самом деле.
Парень полубоком лежал на подоконнике, не сводя карих глаз с лица, на котором не осталось и грамма тоналки.
- Ты не устала? - Спросил он чуть шопотом.
Но в место ответа, девушка подняла на него глаза и обомлела под действием его нежного взгляда.
- Не устала носить маску?
Его чуткость, способность раскрывать истенные черты характера в человеке пугали, но в тоже время потресали. На каждый аргумент, на каждый факт девушки о себе, он лишь умиротворенно расплывался в улыбке и произносил два слова. Два слова, которые эхом пробивались в сердце.
- На самом деле я не люблю людей. - Решилась на откровенность девушка.
- Я знаю.
- Я интроверт.
- Я знаю.
- Мне одиноко.
- Знаю.
Казалось, такой сложный, откровенный разговор, но каким он лёгким и непренужденым оказался рядом с ним. На каждый ответ парня, девушка усмехалась, в очередной раз поражаясь его чуткости и внимательности. Тихая музыка из плейлиста парня заполняла тишину между диалогами. Неловкости небыло, просто не хотелось говорить. Им хотелось отречься от всего мира, от проблем, от лицемерия. Им хотелось снять свои тщательно подобранные маски и побыть собой. Они нашли свое одиночество, в одиночестве друг друга.
Юноша нежно коснулся лица блондинки, убирая спадающую светлую прядь за ухо. От горячих пальцев, тело на секунду парализовало и девушка корила себя за ощущения, которые ей нельзя испытывать.