«Меня ты уничтожил, растоптал, сломал….» - Подпевала Миллер возбуждающе пританцовывая.
«Эти шрамы на теле,
Эти слезы на щеках,
Мое тело на пределе,
Я рассыпаюсь в прах….»
Продолжай, не останавливайся. Ведь если остановишься, я сорву с тебя этот чертов клочок ткани, и тогда меня будет уже не остановить.
«На моей шее гематомы,
На запястьях синяки,
Ты мой кошмар, мой личный ад,
Мой демон, черт, мой яд»
И тут я заметил, что не дышу. Сердце отозвалось, задрожав под ребрами. Сжатые кулаки я спрятал в карманах, как околдованный наблюдая за всей этой картиной. Еще немного и девушка полностью развернется ко мне, показывая не только свое личико, но и все прелести женского тела. В моей голове уже давно возник образ ее вставших сосков и мурашек от моих прикосновений. Неужели она предпочитает такого стиля белье? Или она для кого-то его надела? Кулаки сильнее сжались в карманах.
Еще секунда и Майя в танце разворачивает. Она смотрит на меня, как на приведение, в то время когда я уже в наглую приближаюсь к ней.
- Что…ка…какого… - Она напугана, шокирована, обескуражена.
Майя в панике делает шаг назад, но оступается.
- Черт, Майя!
Моментально среагировав, я подхватил ту за талию, но ее уже вытянутая нога в падении, ударяет по моему колену, и мы вместе падаем на пол. Я максимально прижимаю хрупкое тело к себе, не позволяя той ушибиться.
Миллер лежит на полу, моя рука обхватывает ее талию, от чего девушка выгибается навстречу мне, я же нависаю над ее телом, не отказывая себе в возможности, как следует оглядеть каждый изгиб. По инерции или же в состоянии паники зеленоглазка медленно поднимает колено, врезаясь им прямо в мой пах. И по ее расширенным зрачкам понимаю, что девчонка все же ощутило просто каменный стояк.
- Не советую дергаться, куколка. Мы сейчас оба в очень щекотливом положении.
Мое самообладание на грани, как и ее. Похоже, до блондиночки все же дошло, что только что произошло, ибо, как только я закрываю ее рот рукой, из нее вырывается глухой крик, а тело начинает биться в истерике................................................................
Королевство Нейрис 2. Лима
В подвале, где располагались лишь камеры для заключённых, не было ничего: ни стульев, ни света, ни окон. Холод от земли сковывал все тело, а отсутствие нормальной одежды было чреватой для многих заключённых. В камерах было по пятеро детей. Их никак не разделяли ни по возрасту, ни по полу. Единственное по чему их сортировали - по силам. Многие не пережили ночи, другим оставалось не так много. И лишь те дети, что могли хотя бы самостоятельно передвигаться находились по одну сторону железных решёток.
Их было семь. Единственная камера, где было больше пяти.
Лима сидела в самом отдаленном углу, поджав ноги к груди. Изорванная ткань, что была на ней, вмиг впитала в себя грязь. Вот только хуже не стало. Ведь хуже было некуда. Некогда белая накидка стала черной, во многих местах зияли дыры и разного рода пятна. Пахло от нее не лучше, чем и от самой Лимы.
Каждый раз, вспахивая поля, она молилась о дожде. Каждый раб "сотни" молился о нем. И когда небо затягивалось грозовыми тучами, это означало одно - питьевая вода и душ.
Почему я еще жива? Почему мы все еще живы? Задавалась вопросами Лима, каждый раз, когда их выводили из подвала. Эти чудовища - так их называли заключенные - никогда не церемонились с ними. Они сильно дергали за кандалы, что те прорезали кожу, ногами пинали тех, кто отставал от строя, и выдергивали волосы.
Повезло тем, кого не давно остригли - думала Лима, когда очередного парнишку оторвали от пола за его взлохмаченные волосы.
- Отпустите. - Кряхтел худощавый паренек, перехватывая запястья мужчины.
Лучше бы силы поберег, глупец.
- Скажи спасибо, что тебя не грохнули. Наш капитал сегодня такой милосердный.
Двоя мужчин в защитном обмундировании спустились в подвал. Один открыл клетку, швыряя паренька, как блохастую собаку, другой по головам считал остальных заключённых.
Конец последней смены - подумалось Лиме, и та сильнее прижала ноги к себе – значит, скоро принесут еду.