Он бегло поблагодарил лекаря и вышел из шатра. Весь отряд распределил обязанности. Одни следили за костром, другие мыли лошадей, третьи возводили недостающие палатки. Сойер стер ладонью кровь с живота и поспешил обратно к тому месту, где оставил одежду. В этот раз он шел еще медленнее, а от вида окровавленного камня, ее замутило. Решив, что неплохо было бы изучить дорогу, дальше он пошел вверх по течению, всматриваясь в каждый подозрительный предмет и взывая к высшим силам - уже второй раз за несколько часов. Он осмотрел берег. Но больше ничего там не было.
Солнце клонилось к горизонту, когда Метис присоединился к Сойеру у костра.
- Она очнулась. - Тихо сказал блондин и начал насаживать рыбу на шампур.
- Знаю. Долан уже доложил.
Сойер снял с огня очередную партию жареной рыбы, складывая ту в одну большую порцию. Он вглядывался в сильный поток воды, параллельно выкладывая следующую. Помыться ему так и не удалось, весь день он вместе с отрядом чинил колесо, но им так и не удалось восстановить поломку.
- Не заглянешь к ней? - Продолжал Метис.
Метис был ровесником Сойера, но он каждый раз удивлялся, как к двадцати пяти годам лицо Сойера сделалось таким гневным и серьезным, что при каждой его команде на нем проступали морщины.
- Не вижу в этом необходимости.
Товарищ не стал спорить, лишь подцепил одну рыбину остриём шампура и направился в сторону отдыхающих солдат, пока Соейр не сводил глаз с огня, наблюдая за искрами что поднимались с костра испаряясь в воздухе. Он знал, что как только он уйдет, Сойер сразу пойдет к Долану. Так и случилось. Мужчина поднялся на ноги, отряхивая испачкавшуюся рубашку, и двинулся в сторону шатра.
Он задержался лишь на миг, прежде чем отодвинуть ткань и углубиться внутрь. Девчушка сидела на кушетке, свесив ноги на край и подставляя спину Долану. Она не сжимала плед у груди в попытках закрыться. Белая рубаха Метиса лежала на краю аккуратно сложенная. Сойеру стояло отвернуться, но он и не думал. Ее руки безжизненно свисали вдоль корпуса, пока шерстеная ткань смирно лежала на коленях, а серые глаза смотрели в одну точку - она даже не моргала.
- Вот так, сейчас боль должна притупиться. - Долан смазывал каждую ссадину на ее спине, болезненно выгибая брови. Он повернулся в сторону приближавшихся шагов и кивнул в знак приветствия. - Соейр. - Устало пробормотал он.
- Как тебя зовут. - Коммандитным тоном произнес Соейр находясь от нее чуть с боку. Но девочка молчала. Она словно его не слышала.
- Сойер, она еще совсем слаба....
- Как. Тебя. Зовут. - Медленно, разбирая предложения на отдельные слова, он не сводил с ее лица взгляда. В его тоне не было и намека на жалость или сострадания, что овладело им еще днем. Бок непроизвольно кольнуло, напоминая - к чему может привести неосторожность. Он много думал, многое осмысливал и боялся, что такой импульсивный поступок мог выльется во что-то непоправимое. Пускай на вид ей и было лет четырнадцать.
- Ее зовут Лима. - Ответил за девочку Долан и продолжил обрабатывать раны. Лима даже не шелохнулась, словно она и вовсе не испытывала боли.
- Значить, говорить ты умеешь. - Его голос не потеплел ни на градус. - Сколько тебе лет? - Лима молчала.
- Сойер, она совсем недавно пришла в себя, дай ей время. - Заступался лекарь, посматривая то на мужчину, то на девочку.
- Я спас тебе жизнь, будь добра ответить хоть на один вопрос. - Не унимался командир.
Ему было жизненно необходимо убедиться в том, что Лима не представляет опасности. Но она не произнесла ни звука, Сойер даже не слышал, как она дышала. Он вздохнул и помассировал переносицу, разворачиваясь в сторону выхода. Только он затронул ткань шатра, как послышался болезненно-тихий, сродни мышиному писку, голосок:
- Семнадцать.
Командир застыл и медленно повернул голову впериваясь в Лиму взглядом через плечо. Им овладел шок.
Не может быть! - прогремело в его голове. В деревне Сойера девочек уже в четырнадцать подвергали брачному союзу, а в шестнадцать те давали потомства. И насколько ему было известно, этот обычай распространялся на всей территории Нейриса. Мужчина полностью развернулся и пристально осмотрел тело Лимы, задерживаясь на оголённой груди.
"Молока нет. И вряд ли было" - Пришел к выводу главнокомандующий, сопоставив ее слова и их форму. Грудь Лимы была почти плоская - ели заметные бугорки, но их отчётливо можно прочувствовать, если провести ладонью, в отличие от обычного взгляда. Тело девочки - нет, точнее девушки, если ее слова правдивы - было маленьким и хрупким. Ему на секунду стало неловко от того, что он позволяет себе смотреть на нее, пока Лима сидит совсем неприкрыта. Она не ребенок, и это многое меняет.