- Пусть вас не сбивает с толку маска нашей Киры, она не такая хрупкая, как ее костюм. – Кричит Макс в микрофон.
И в этом он абсолютно прав. Ощущение что брительки лифчика порвутся, стоит мне лишь чихнуть. Преодолеваю последнюю ступень и выхожу к публике с переворотом вперед через продольный шпагат. «Банк» зашелестел купюрами. Встаю на ноги и опускаюсь к полу но уже в поперечном шпагате. Грудь трясётся в тесном лифчике, а полоска трусов неприятно впивается между ягодицами.
«Стоит вначале засветить свои прелести и уже не так стыдно» - вспоминаются мне слова Бьянки перед моим самым первым выходом. Именно поэтому она сидит, раздвинув ноги, держась за пилон, а я всему клубу показала цвет стрингов, что сейчас на мне.
Включается музыка, и визг третий зоны закладывает уши. Один танец длится от трех до пяти минут. Все зависит от того, насколько заряжена публика, и какую музыку включит звукач.
Мы с Бьянкой начинаем свой танец с акробатическими элементами, через движения заигрывая с VIP-зоной. Она откровенно – выгибаясь, максимально используя пилон. Через танец, как бы случайно задирая край юбки и лаская руками все тело. Хищница – ничего не скажешь. Складывается ощущение, что она родилась в шпильках.
Мой танец более скромный, но не менее выразительный. Я не раздвигаю ноги в воздухе, лежа на спине, но я делаю заднюю затяжку, удерживая внимание первой зоны на своем элементе. Я стою к ним лицом, максимально стараясь не думать, что ди-джей – чья аппаратура располагается как раз позади двух сцен – видит все что находится у меня под юбкой.
Музыка разрывает динамики, мы с Бьянкой начинаем подстраиваться под темп битов, от чего устаём слишком быстро. Ноги от каблуков гудят, дышать становиться все сложнее, а грудь сдавило так, что косточка лифчика начала больно впиваться в кожу. Из-за маски мой обзор ограничен, но это не мешает мне увидеть, как напарница спускается в первый ряд и садиться на колени к мужчине, что все это время пожирал ее глазами. Он кладет руки ей на ягодицы, сжимая кожу до побеления, и начинает медленно сводить их к центру. Публика ревет, охранники готовы в любой момент сорваться с места, стоит Бьянки лишь поднять большой палец вверх (стоп сигнал).
Она откидывает голову назад, максимально выгибая спину, в то время как мужчина оттягивает большим пальцем полоску ткани, подбираясь к интимному месту. Походу смену мы будем закрывать с бутылкой виски.
Именно поэтому у меня есть правило – никогда не спускаться в зал. Никогда, ни при каких обстоятельствах. Я смотрю на все это, и по телу проходит табун мурашек. Я, ночной клуб, сцена, полуобнаженный наряд – вот тот самый всплеск адреналина на который я подсела. Через стыд, через продажу себя, я не позволяю забыть какое я ничтожество. Никто не должен об этом узнать! Эта безумная часть моей личности, умрет вместе со мной.
Бьянка вырывается из лап похотливого извращенца, отправляя того в уборную, сама же возвращается на сцену закидывая приличную стопку в «банк». Я копирую ее недавней элемент - опускаясь на пол спиной к залу, раздвигаю максимально ноги и прогибаюсь назад. При виде всего этого Макс присвистывает. Каждое выступление передо мной стоит выбор: либо один Макс лицезреет все подробности женского тела, либо добрая сотня посетителей (и это в самом лучшем случаи). Другими словами – Макс в шоколаде. Бьянка обычно выбирает второй вариант. От того она и первая по выручке.
Музыка заканчивается, мы замираем. Мокрые, потные, уставшие мы с Бьянкой исполняем последний элемент и под свисты довольных зрителей удаляемся со сцены.
- Поблагодарим наших гибких кошечек, не только овациями, но и щедрыми чаевыми и продолжим веселиться.
Макс переключает музыку на еще более энергичную и подрывается к нам в коморку. Хищница вечера сразу подлетает к зеркалу и начинает поправлять потекший макияж. Я же в бессилие падаю на диван, первым делом откидывая маску в сторону. Под ней так душно, что я боюсь даже в зеркало смотреть. Музыка отдалённо доходит до нас, но как только дверь коморки открывается, она с новой силой бьет по вискам.
- Девочки, это было великолепно! – Макс протягивает мне бутылку воды, и я залпом опустошаю половину.
- Еще бы, ты же в первом ряду сидишь. Да, Кира?
Я прекрасно знаю этот тон, дескать, именно поэтому ты и вторая. Макс же взрывается смехом и опускается на корточки к моим ногам. У меня же нет никаких сил, даже на то чтобы разговаривать. Он аккуратно расшнуровывает стрипы и, схватив за лодыжку, освобождает ногу.